И не отпускало ощущение внимательного взгляда, которым меня провожали… и не одного… из каждой подворотни, из-за низких стен, с крыш и ветвей на меня смотрели…
…следили…
…выжидали… и магия храма, окутывавшая нас полупрозрачным облаком, истончалась. Еще немного, и…
Мы успели.
Стена.
И ворота.
Молот на цепи… открывают долго, я почти успеваю замерзнуть. И тем острее ощущается чужое тепло. Тьеринг набрасывает мне на плечи свою куртку.
Он по-прежнему зол.
И…
Его нельзя отпускать.
Ночь опасна. И нынешняя опасней прочих.
"Бродит по пристани Бледная невеста, ищет среди мужчин того единственного, кто способен кровью своей растопить ее сердце. Вот только нет его ни в мире подлунном, ни в мире надлунном, ибо сердце красавицы украли духи-оно, разгневавшись, что отказала она некогда их повелителю…
Прячется на перекрестке улицы Темников и Пекарей хари-онаго, людоедка. Волосы ее длинны, и каждый волосок заканчивается крючком. Пляшет она в лунном свете, а встретив путника, смеется. И если тот засмеется в ответ, волосы впиваются в плоть, раздирая несчастного на куски…
Гремит ветвями дерев призрак конской головы, и мелькают под сенью крыш зловредные тэнгу…
— Госпожа.
Фонарь она уронила, но хорошо, масло не расплескалось.
— Жива…
— Погоди, — голос Кэед был далек от дружелюбного. — Как знать, она ли это…
Мелькнули желтые глаза, и из темноты выступила кошка, потерлась о ноги…
— Она. — Оннасю всхлипнула и мазнула по лицу рукавом.
Мне протянули гвоздь и серебряную ложку.
Зеркальце на цепочке.
Сверток сушеной травы, пахший ромашкой и мятой. Брызнули водой и поднесли огонь. И лишь тогда позволили переступить порог.
Тьма заухала.
— Идемте. — Я решительно взяла тьеринга за руку. — Сегодня не та ночь, когда стоит разгуливать в одиночестве…
И как я вообще решилась выйти из дома…
Нет, я выходила утром, после рассвета, и думать не думала, что посещение храма затянется. Да и… признаюсь, робкие воспоминания Иоко о ночи цветных фонариков казались мне чем-то сказочным, отвлеченным, вроде нашего Рождества…
Еще один обычай, в котором если смысл и есть, то скрытый…
Тьеринг, к счастью, спорить не стал, лишь счел необходимым заметить:
— Женщина, ты уверена?
В том, что не желаю отдавать гостя нежити? Определенно… и слухи… слухи уже идут, сколь подозреваю, вполне определенного плана.
— Вполне.