И быть может, не до всех людей, но… отец Кэед будет где-то там, среди людей. Он-то не чужд простых развлечений. И мачеха, надо полагать, не станет держать взаперти своих детей. И вот они все счастливой семьей, которой Кэед была лишена, станут ходить, бродить, смотреть на повелителей пламени. Или торговаться с ловцом птиц, который принесет дюжину дюжин пташек в клетках из лозы. Выбирать ту, что поет громче ловить измазанных жиром змей под крики толпы. Выбирать шелка и пряности. Зеркала…
И как знать, не окажутся ли у нашего лотка… не увидят ли Кэед в нынешнем ее обличье, которое она сама полагала жалким.
— Нельзя прятаться до конца времен. — Я тоже протянула ей руку. — Точнее, можно, но ничего хорошего из этого не выйдет. И тебе нечего стыдиться… зато есть шанс увидеть что-то новое.
Да, утешитель из меня так себе."
"— Что? Я и с места-то не сойду. — Она все еще упрямится, но скорее потому, что не привыкла уступать без боя.
— И не надо… если не захочешь. А захочешь — наймем носильщиков…
Кэед фыркает.
И соглашается.
Ждем ее долго, и Мацухито кривится, то ли от недовольства, то ли от страха. От нее едва уловимо пахнет травами, а белая краска на щеке дает трещину.
На что похожа местная ярмарка?
В прошлой жизни мне случалось бывать на них. Шумные. Бестолковые. Многолюдные и громкие. В какое-то мгновение выходящие из-под контроля, невзирая на все усилия полиции. И полиция эта сама растворялась в человеческом море.
Я помню крики.
И музыку.
Запах традиционных шашлыков, которые жарили на переносных магналах. Поваров в грязноватых халатах, стопочки и кряхтение.
Сладкую вату.
Карусели.
Катание на замученных лошадях и ощущение полного хаоса.
Здесь же… сад Наместника был открыт, но это еще не означало, что людям будет позволено разгуливать по газонам. И странно, я не видела стражи, точнее, не в тех количествах, чтобы кому-то помешать. Да и держались эти люди в стороне и словно бы в тени…
Определенно в тени…
Стоило моргнуть, и могучий воин с бритой головой исчез, хотя я только что видела его под сливой.
Дрожали ивы, роняя узкие белые листья.
И средь острых игл барбариса прятались красные ягоды.
А трава вот зеленела.
Белые дорожки.
Люди, прогуливавшиеся по ним чинно, медленно. И никаких шашлыков, не говоря уже о выпивке.