— …а потому просто позабыл, верно, что за любой товар надлежит продавцу заплатить. Ибо то, что взято без платы, называется некрасивым словом кража…
Толстяк запыхтел. И красноты прибавилось. И кажется, в краже его еще не обвиняли. Ничего, все когда-либо случается впервые…
— …а я и представить себе не способна, чтобы господин, столь великий, даже мысль позволит себе некрасивую, не говоря уже о деянии…
Мысль он явно позволил себе, и не одну.
Да и деяния… интересно, куда наша охрана разбрелась. И судя по тому, как хмурился мой тьеринг… ладно, не мой, но сам к нам привязался, его тоже несказанно занимал этот вопрос.
— И потому в силу скромного разумения своего… — Я говорила, глядя на собственные руки, которые, несмотря на заботу моей оннасю, потемнели и обзавелись парой мозолей.
Нехорошо.
В прошлой жизни, особенно в последние годы, я много времени уделяла внешности. Быть может, слишком много и… мне казалось, это важно. А на самом деле? Неужели та жизнь моя была настолько пуста, что больше и заняться было нечем?
Три часа в салоне… несколько раз в неделю спортзал… и еще иглоукалывание курсами.
— …я подозреваю, что произошло страшное недоразумение… и господин пожелал приобрести меха…
…дешево, желательно и вовсе даром.
— …оставив долговое обязательство вместо денег…
…а с таковыми здесь не шутили.
Краснота его чуть схлынула.
— Безобразие, — повторил он тонюсеньким голоском.
— Конечно.
Улыбаться.
И соглашаться. Жалобы? Пускай… подозреваю, не первая и не последняя. Как-нибудь переживем.
— Мало того что их пустили… — Он развернулся, верно, осознав, что добыча оказалась вовсе не такой легкой, как ему представлялось…
— И что это было? — счел возможным поинтересоваться тьеринг.
Интересно, как объяснить, что такое попытка развода?
— Господин Нерайо, сын Сузуми. — Этого господина я заметила, только когда он заговорил. А заметив, удивилась, потому что был он… неприметен? Отнюдь.
— Его отец был почтеннейшим торговцем, которому случалось представать пред лицом Наместника.