И кошка ворчит. А в руку впивается что-то…
…зуб.
Призрачный.
Или… явный.
Грани пересекаются, но у меня самой не хватило бы сил притащить что-либо с той стороны. Поэтому… я пытаюсь оторвать голову от валика, который здесь заменяет нормальную подушку, но…
— Очнулась? — Глаза колдуна светлы, что осеннее небо, а перьев в волосах стало еще больше, чем раньше. Этак он и вовсе, глядишь, обрастет, а потом взмахнет руками, что крылами, и разноцветной канарейкой унесется в дальние дали. — Ты понимаешь, женщина, что совершила?
Кошачьи когти оставляли на коже следы.
На пользу.
Огня во мне почти и не осталось. Так, крошечная искорка на самом дне темного колодца. Печать божественная и та почти пропала.
— Не… очень… — не голос, а шипение змеиное. — Воды…
Мне позволили напиться, правда, не воду дали, но на редкость горький вяжущий отвар.
— Нельзя выходить на ту грань… — Исиго ткнул в лоб пальцем. — Нельзя покидать свое тело! Этому учатся годами… и далеко не всем удается постигнуть науку.
А у меня, стало быть, получилось. То-то ощущения, будто катком переехали, причем не единожды… это от науки.
— Надо в совершенстве овладеть своим даром, очистить тело и разум… несколько дней подготовки… медитация… — И при каждой паузе тычок тем же пальцем.
Он с таким старанием мне кость проломит.
— Извините, не знала, — голос не то чтобы вернулся, но стал не таким сиплым.
— Ты могла не вернуться…
Да, теперь я понимаю.
Я ведь не знала обратной дороги, а в том мире, чем бы он ни был, их множество.
— Твое сердце остановилось, — продолжил исиго. — И мне пришлось… выжечь на тебе знак…
Да?
Не чувствую.
С другой стороны, реанимация — вещь такая… без последствий редко обходится.
Исиго вздохнул и пожаловался:
— Я не хочу больше слушать этих женщин. Они требуют, чтобы я тебя немедленно оживил. Я не умею оживлять мертвецов. Я им сказал, что лишь сберегу твое тело, но и только… а если душа вернется…
— Как долго я…
— Семь дней.
Твою ж… ничего себе, путешествие в сопредельные миры. А там прошло несколько мгновений… ладно, чуть больше, чем несколько мгновений, но чтобы семь дней…
— Мне пришлось отдать тебе почти всю свою силу…
— Прости.
— Ты глупая женщина.
— Да.
Здесь я была с ним совершенно согласна. А главное, что столь неразумное поведение в прошлой жизни мне было несвойственно. Тут же… но и Иоко, помнится, не отличалась любовью к риску.
Ладно, что произошло, то произошло.