— Тьеринг был мрачен, что зимний вечер.
В дверь заглянула Араши, сделала большие глаза, настолько, насколько это возможно, и погрозила тьерингу кулаком. А потом исчезла.
— Извините. Я не нарочно.
— Я выходил в море.
Зверь заворчал.
Он помнил море. Бледную ленту волны, которая ползет по каменистому берегу, стирая его. И пену, и еще мокрый песок, палки, на нем остававшиеся. Он помнил, как носился вокруг огромного краба, который застыл на месте, и только клешни щелкали.
— Пришлось. — Он огляделся.
Да уж, стульев здесь не было.
Вообще ничего не было, кроме небольшого возвышения, на котором и расположилась кровать. И еще, пожалуй, болвана в углу. На него полагалось вешать платье, чтобы оно не измялось, но моими платьями занималась девочка, уносила куда-то, потом возвращала, болван же служил кошке когтеточкой.
Тьеринг вздохнул.
Сел.
— Не все мои люди довольны. Некоторые думают, что ты нас обманешь.
— В чем?
— В Нахари женщина обратилась к судье, сказав, что тьеринг ее обесчестил.
— На детей не рассчитывайте. — Я потрогала волосы. — Единственный, который здесь есть, уже занят.
Жирноваты… и вообще вид у меня совершенно отвратный. Знаю я, пусть зеркала мне и не приносили, как выглядит человек, который вторую неделю в кровати лежит. А этот вот…
…в море, значит.
А я не то чтобы гадала, куда исчез, скорее по привычке стала думать нехорошее. Бывает… а он в море…
— Ваш колдун мне сказал.
Умный мальчик.
Предусмотрительный.
— А я ему сказал, что если женщина выберет не его, а кого-то из моих людей, то посмотрим, чья волшба крепче…
Они тут еще сражения устраивать собираются? Не в моем дворе! Я нахмурилась, и пес нахмурился, просто так, потому что я была недовольна, а он привык повторять за хозяином.
— Никаких разборок в моем доме…
— Я так. — Тьеринг слегка смутился. — Тот судья велел отдать семье девушки выкуп… большой… мои люди думают…
— Твои люди могут думать, что им угодно.
— Спокойно, — велела я обоим. — А здесь люди говорят, что вы уводите женщин в море, связываете их и кидаете за борт. Отдаете их своей хозяйке… и когда у той наберется довольно служанок, она вновь создаст вам острова.
А смутился он весьма натурально.