Уборка… уборка, пожалуй, самое простое… можно кого-то нанять, что весьма разумно, поскольку пусть мои девочки и смирились с необходимостью обходиться без посторонней помощи, но это еще не значит, что они способны освободить стены от слоя грязи. Тем более застарелой, нараставшей годами.
Нет, здесь нужен кто-то более опытный.
А еще крышу переложить.
Пол настлать, поскольку как-то вот земляной, подозреваю, не слишком вяжется с образом бутика, пусть и с поправкой, что этот будущий бутик расположен едва ли не в заднице мира.
Сундуки отчистить.
Придумать что-то вроде прилавка. Местная привычка сваливать товар в кучи с точки зрения коммерции была сущим безумием. Тем более когда дело касалось товара дорогого…
Найти продавца.
Я рассчитывала на Шину, но у нее появились иные интересы и… с другой стороны, она вполне может остаться за обещанный процент… надо подумать, а заодно решить, что же с матушкой делать.
В суд идти?
А доказательства? Здесь без доказательств или хотя бы свидетельств людей надежных в суде делать нечего.
Я потерла виски.
Голова ныла.
И кошачье дыхание, щекотавшее ухо, слегка усмиряло боль. Кошка мурлыкала и ходила по свиткам, которые сыпались на пол, а я не спешила поднимать.
Комната задрожала.
Побледнела.
И зверь, к присутствию которого я привыкла настолько, что почти перестала замечать, вышел из тени. Он ворчал, но не зло, скорее упрекая: куда это я собралась.
И вправду, куда?
За кошкой о семи полосатых хвостах? Она выросла и теперь была размером с небольшую рысь. Круглая голова. Круглые золотые глаза. Круглые следы на призрачном ковре.
Идем.
Куда?
Божественная печать жжется. Это плохо или хорошо? Не знаю, но…
Я вцепилась в загривок своего зверя и шагнула на кошачий след. Мгновение, и я уже стою в другом доме. Я откуда-то знаю, что это — соседний, отделенный от нас забором.
Пыль.
И тишина.
Ее разрывает протяжный крик, который тотчас обрывается.
— Слышал? — женский визгливый голос раздается, как мне показалось, прямо над ухом. Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Никого. — Теперь-то ты слышал? Она тут…
Кошка шипит.
Раздувается.
Еще немного, и она станет больше моего зверя, которому подобные превращения явно приходятся не по вкусу. Но злость кошки направлена не на меня. Хвосты ее мелькают, сливаясь в одно пятнистое полотно.
— Я говорила, монаха звать надо… чистить… все она…
Женщина толста.