— А потом все вдруг изменилось и оказалось иначе… я не хочу верить… не буду… это слишком больно, когда вера ломается.
Я погладила ее по ладони, а она не стала убирать руку. Только зеленые глаза, после слез невероятно яркие, закрылись на мгновение.
— Вы нашли деньги… и в доме стало тепло… вы сумели устроить ярмарку…
— Ярмарку я не устраивала, — на всякий случай уточнила я.
— Вы ведь понимаете… тьеринги… знаете, это ведь действительно шанс… Шину первой поняла. Шину хитрая… она кажется простой, но на самом деле весьма себе на уме.
Я подтвердила, что не имеет.
Не хватало еще в чужих вещах копаться.
— И сейчас… она уходит не только к жениху. У нее много дел, и боюсь, не все они к нашей пользе.
Птички, осмелев, спустились ниже. Одна перепорхнула на беседку, устроившись на расстоянии вытянутой руки. Она крутила головой, разглядывая нас круглыми бусинками-глазами. Следит для тьерингов?
Или…
Не стоит думать о дурном.
"— Вы… и Юкико… она скоро уедет… Мацухито, полагаю, тоже… они все, кого я считала ниже себя, кого-то нашли… а я… я действительно уродлива, если так…
Птичка заверещала и поднялась.
— Это не так важно… я ведь могу жить и одна… вышивать и продавать вышивки… получать деньги… я соберу достаточно, чтобы заплатить колдуну… и быть может, тот поправит мои ноги, если не сделает их нормальными, то хотя бы от боли избавит.
Вот так сразу и предлагает? Быстро, однако… подозрительно быстро, я бы сказала. Но молчу.
А Кэед продолжает:
— Он сказал, что… дом большой… и ему нужна хозяйка… он приведет исиго, лучшего из тех, что в городе есть… а если он не поможет, то заплатит другому, который самого Императора лечит…
Да, и вправду похоже, будто гражданин хороший в порыве пламенной любви луну с неба обещает. А что, вон она, близехонька, в каждой луже отражается — бери, не хочу.
И некоторые ныряют.
С головой.
А после выплывают, грязи нахлебавшись. Если выплывают вовсе.
— Не спеши. — Я погладила руку Кэед. — Если он и вправду серьезен, то не отступится. А исчезнет… так тому и быть. Ты и вправду красива, просто красота бывает разной.
Иоко бы рассказала… многое бы рассказала. Об очаровании осеннего листа, который ярок красками, но все равно не сравнится с хрупкостью новорожденного ростка.