Свет проникает сквозь узкие окна и рисует на пологе пыли узоры. Он ложится на белые плиты, на тонкие, словно спицы, колонны, и я не могу отделаться от ощущения, что попала внутрь сказочного зверя.
Дракона?
Быть может.
От него остались кости и еще память, воплощенная в рисунках.
Кто рисует тушью по камню?
Тот, кому есть что рассказать. И почерк меняется. Я иду вдоль стены, читая просьбы чужих людей, только каждое прочитанное слово тотчас забывается. Правильно, ведь эти послания предназначены не мне. Для меня — зеркала.
Загляни та, которая называет себя Иоко.
Кого ты видишь?
Себя.
Я смотрю на медные лица.
И бронзовые.
Серебряные.
Даже каменные, что удивительно, но удивляться сил нет. Эти особенно белы, и здесь сквозь ставшие уже привычными черты лица проступают иные. Вот мой нос… тот прежний, немного широковатый, приплюснутый. Помнится, одно время я всерьез раздумывала, не сделать ли мне операцию. К счастью, так и не нашла времени…
Губы Иоко, но привычка поджимать их — моя. И морщинки, что возникли то ли на фарфоровом блюде, в котором плескалась вода, то ли на лбу, — тоже мои.
Много думала.
И так не научилась быть счастливой.
В этом ли дело? Нет… если бы всем несчастным давали второй шанс… мне повезло? Почему? Глупый вопрос. Потому что… мироздание знает лучше. И если я здесь, то надо выбросить из головы всякие глупости и заняться делом.
Лавку открыть.
Отпустить Шину. Я вижу, как она постепенно отдаляется, и понимаю, что никогда-то мы не были близки.
И она не верит.
Она помнит слабость мою и никчемность. Разорение. И голод. Шину в отличие от прочих доводилось голодать…
Я тронула воду пальцем, и по лицу моему пошли круги. Впрочем, отражение вскоре выровнялось, а по краям чаши побежали огоньки. Красиво…
Именно Шину я собиралась назначить своим доверенным лицом. И распорядительницей дома. Ею вполне может быть и замужняя женщина.
Она не станет возиться с другими.
Почему только здесь я поняла это с кристальной ясностью? Храм все-таки… и дух богини рядом. А Шину… нет, она не плохая. И не хорошая. Просто женщина с непростой судьбой, привыкшая заботиться о себе.
Как я…
Та прежняя я тоже терпеть не могла слабых. Ей казалось, что слабость — это что-то вроде болезни, причем заразной.