Или же она привыкла скрывать беспокойство за действием.
Кэед тоже во дворе.
Устроилась с шитьем на маленькой скамеечке, и старое дерево, пусть и лишенное листвы, укрыло ее своей тенью.
Мацухито на кухне…
Юкико не отходит от колдуна, который уже начал вставать и даже выходит во двор, но все равно слишком слаб. И я знаю, что его это злит. Мужчины не умеют принимать слабость.
Пускай.
— Госпожа оказалась в сложной ситуации. — Верховный судья закрывает глаза. Он неподвижен и больше похож на статую из тех, которые лепят из воска и разрисовывают яркими красками, нежели на живого человека.
Не казнят.
Если бы хотели, не стали бы дожидаться выздоровления…
И заступничество Урлака не помогло бы.
Спокойно.
— Однако, поскольку она прилюдно отказала вам от дома, а потом в присутствии многих свидетелей заявляла, будто не желает называть вас своей дочерью, я делаю вывод, что вы более не относитесь к ее роду…
И вновь пауза.
Мне позволяют обдумать.
Или хотят помучить неизвестностью? Я не из тех, кто испугается недомолвок.
— Я с покорностью приму вашу волю, господин…
Я склоняюсь, раздумывая, дадут ли мне время подготовиться к побегу. В нынешнем состоянии я далеко не уйду…
— …все сходится на том, что если бы госпожа вошла в род нового супруга, она окончательно разорвала бы связь…
…и обезопасила себя, ибо его решение ничто перед словом Наместника.
— Не поставит ли это моего супруга, — я беру кусок карамели, но не рискую пробовать, так и застываю с ним, липким, тающим от тепла моего тела, — в ситуацию, когда он вынужден будет выбирать между женщиной и законом?
А он улыбнулся.
Без снисходительности, без… издевки? Просто улыбнулся. Уголками губ. И коснулся носа сложенными щепотью пальцами.
— Нет, — в конце концов произнес он. — Тьеринги нужны Императору. И Наместнику…
…не настолько нужны, чтобы не спровадить их на проклятые земли.
— И никто не станет вызывать недовольство их из-за женщины… тем более если эта женщина покинет город.
Что ж, условия вполне приемлемы.
И я прикрываю глаза.
Я ведь все равно собиралась уехать… мое место там, на берегу, где вода уже не будет держать камни, а чайки не будут казаться нарисованными на холсте неба.
— Я… поняла.
Но обидно.
Иррациональная обида.