Цветущие сливы… если бы они росли в кадках — я видела подобные у соседей, — сочла бы, что деревья просто выгоняют в цвет, но нет, могучие дерева поднимались выше стен, и это было сродни чуду…
Солнцу легко творить чудеса.
Запах ароматных масел.
Благовония."
"Ящик, куда я запихнула несколько монет, надеясь, что этого будет достаточно. Я понятия не имела, что делать дальше. А Иоко… кажется, она тоже редко бывала в храме. Правильно, матушка была против общественных храмов, полагая их прибежищем нищих и всякого сброда, который норовит поживиться за счет людей состоятельных…
Муж и вовсе не слишком верил в богов, да и в доме его имелась своя молельня.
То ли не было их там, то ли не вмешивались они в бытовые ссоры.
Едва слышный вздох заставляет обернуться.
Никого.
Ничего.
Пол из разноцветных кусочков слюды, которые никак не складываются узором, покрыт сетью трещин. Я оставляю сандалии на коврике.
И касаюсь ступней камня.
Теплый.
Горячий даже.
Подземные источники? Моя рациональная часть желала получить простое объяснение, но те, кто был в храме — незримые, но все же удивительно явные, — не спешили помогать.
А дальше что?
Преклонить колени?
Но я не вижу ничего, что напоминало бы алтарь…
Пруд есть.
Темная вода и белые камни. Тонкие веточки неизвестного растения покрыты бледно-розовыми цветами. Желтый листок кружится, и я задерживаюсь здесь надолго, просто наблюдая за тем, как лист этот танцует на камнях.
Дышать становится легче.
Пусть душа Иоко получит свободу. И новую жизнь, желательно счастливую или хотя бы лишенную той боли, которую она уже перенесла со всем положенным по нынешним порядкам смирением.
Они не отвечают за порядки?
Люди…
Пускай. Я протягиваю пальцы и касаюсь шелковой воды, которая спешит обнять их, обдать холодом, потянуть силу…
Мне не жаль.
Дайте ей новую семью, хорошую… чтобы родители любили, чтобы берегли… и муж тоже, если она вновь родится женщиной… и дети… ей ведь хотелось детей… так пусть же исполнятся…
Тепло растекалось по воде, и лист кружился все быстрее, пока вовсе взял и не исчез.
А я поднялась…
Был еще лес колокольчиков. Они просто свисали на тонких нитях, то огромные, тяжелые, вовсе не понятно, как нить их удерживала, то крохотные, с мизинчик.
Серебряные.
И золотые.
И из белого металла — платины?
Медные, чуть тронутые благородной зеленью патины.