Бронзовые, с закопченными боками… нити уходили куда-то ввысь, теряясь в сумраке, и создавалась престранная иллюзия, будто колокольчики просто висят в воздухе.
Я трогала то один, то другой, выплетая собственную мелодию, которой, признаюсь, изрядно не хватало гармонии. И как-то вместе с этой недомузыкой уходила тревога.
…страхи мои…
…и надежды… вернуться? Вряд ли выйдет. Я ведь знаю, что там, дома, умерла или умру вот-вот. И что там, если разобраться, я никому особо не нужна. Быть может, поэтому и получилось так легко шагнуть в нынешнюю реальность?
Не хочу гадать.
Я играю.
Я отпускаю птицу надежду, пусть будет свободна и легкокрыла. Поднимайся до неба и до солнца, выше драконьих крыл, превращайся в снежное облако, которое ждут где-то там, на склонах гор. И становись частью нынешнего мира, какой стану я сама…
Я играла и дарила силу, что тоже было верно — ничего не бывает бесплатно. А когда вовсе обессилела, села на землю у корней сливы и позволила огромной кошке с кривым хвостом забраться на колени. И так мы сидели, пока не пошел снег.
А быть может, не снег, но слива наградила нас дождем из легких своих лепестков.
А может, и то и другое…
Главное, что когда я покидала храм, дракон почти заглотил солнце, и за стеной стояли сумерки. Монах, по-прежнему окруженный кошками, проводил меня задумчивым взглядом, а за стеной — невысокой стеной, которая разваливалась не одну сотню лет, да так и замерла в процессе, — меня встретил тьеринг.
— Женщина, о чем ты думала, когда уходила из дому одна, — сказал он мрачно.
А я кивнула.
Конечно.
Из дому вообще уходить не стоит, потому как поди угадай, сумеешь ли вернуться.
Кажется, я моргнула.
И улыбнулась.
И хотела ответить что-то, но вновь потерялась во времени, на сей раз не одна. Мы с ним стояли и смотрели друг на друга… друг в друга, и душа у него была синей, слегка прозрачной и холодной, как лед их проклятого острова. Он же видел мою, я знаю, но не сказал, на что та похожа.
Главное, что когда я моргнула, избавляясь от наваждения, обнаружилось, что солнце вновь утонуло в море.
— Женщина? — Урлак нахмурился.
— Мужчина, — ответила я, принимая протянутую руку. — И… спасибо.
По ночам и вправду не стоит гулять одной.