Дом в Эльдафьорде

Наверняка, это было то место, где человекоядный паук караулил свои жертвы. Но вряд ли это была та шахта, тот спуск, о котором говорил Терье.

Священник увидел, как трое духов подали Хейке знак. Он отошел назад и пошел в обход, как показывали ему духи. И как только Хейке покинул опасное место, чудовище высунулось из дыры и схватило священника за ногу.

И тут же высокая фигура наклонилась и отрубила эту лапу. Чудовище издало адский рев, а рука, сжимавшая щиколотку священника, отскочила в сторону и покатилась вниз, в дыру.

В этой же дыре исчез и первый Йолин.

Священник был потрясен. Он был не в силах унять дрожь. Сначала это нападение, потом рука, которая… Нет! Нет, его разум отказывался воспринимать увиденное.

Но ведь он ясно почувствовал хватку отвратительных пальцев с толстыми, похожими на когти, ногтями.

Будучи в полуобморочном состоянии, он последовал за Хейке через каменные завалы, смертельно боясь, что чудовище появится снова.

Священнику было совершенно ясно, что чудовище это ненавидело Хейке.

До этого он никогда не сталкивался с такой жгучей ненавистью. И он понимал, что Хейке наделен неслыханной силой. Охранявшие его духи не давали чудовищу напасть на него. Духи и мандрагора. И одной мандрагоры было бы не достаточно.

Священник видел, что Хейке было этого мало. Он хотел уничтожить чудовище. И силы его были теперь велики!

— Вот здесь, — сказал этот таинственный представитель рода Людей льда. — Это единственное место, где можно спуститься вниз. Здесь ясно видно отверстие.

Тут Дида подняла руку и сказала что-то Хейке.

— Она говорит, что мы не должны спускаться первыми, — пояснил Хейке. — Мой личный защитник, Странник, эта высокая фигура, пойдет первым. Потом я. Потом Дида, а потом уж вы, пастор. И самым последним — Map. Будьте спокойны, — криво усмехнулся он. — Вы под надежной защитой!

Священнику оставалось только согласиться. Он перестал уже задавать вопросы. Как часто смеялся он, слушая истории о том, что люди мочились от страха. Теперь же он хорошо их понимал.

Нелегко осуществлять контроль над своим телом, когда рушатся все привычные понятия, уступая место страху.

Он больше не замечал дождя, превратившего его тщательно накрахмаленный воротник в тряпку. И когда он прижался к каменному блоку, чтобы протиснуться в крутую, узкую шахту, сложенную из не закрепленных ничем камней, он вспомнил слова Данте: «Оставь надежду всяк, сюда входящий!» Во всяком случае, ситуация была близкой к дантовой.