Бывают же такие идиоты… Ну, ступай домой! Живо!
— Но ты не можешь так поступать!
— Заткнись, не ори, они могут услышать! Это был несчастный случай, чистая случайность, можешь ты это вдолбить в свою глупую голову? Ну, прочь отсюда!
— Нет, — упрямо сказала она. — Я не пущу никого в этот страшный дом!
— Ступай домой!
С силой ухватив ее за руку, он повел ее насильно вниз, где находился их двор. Войдя с ней в дом, он толкнул ее в комнату и запер дверь.
— Только разинь пасть, и я выброшу тебя отсюда вместе с твоим дьявольским отродьем! Только по моей милости ты живешь здесь!"
"— Это не так! — крикнула она из-за двери.
— Вы могли бы жить и в Йолинсборге. А теперь заткнись, Сольвейг.
Шаги его затихли, и она опустилась на колени перед детской кроваткой.
Прошептала тихо и проникновенно:
— Господи, милостивый Боже, помоги нам! Помоги моему малютке, избавь его от страданий! Сделай его здоровым, Господи! Прошу Тебя об этом уже много дней и ночей! И если невозможно прекратить его страдания, возьми его в свою святую обитель! Я прошу Тебя об этом, хотя он мое самое дорогое сокровище, единственное, ради чего я живу на земле!
Мальчик лежал в кроватке, бледный, как покойник, но черты его лица были расслабленными, поскольку сон частично приглушил его боли.
В такой позе одиннадцатилетний мальчик лежал уже несколько месяцев, стараясь хоть как-то смягчить невыносимую головную боль.
— Йолин, — прошептала мать. — Дорогой, дорогой маленький Йолин! Почему я не могу страдать вместо тебя? Ведь ты такое невинное существо…
И она прошептала еще тише:
— Если бы нам было куда уехать отсюда! Но мы здесь пленники.
И она уткнулась головой в его постель в полном отчаянии.
А тем временем Терье Йолинсон вернулся к своим новым постояльцам.
— Это моя невестка и одновременно домоправительница, — сказал он.