Лора, казалось, более или менее успокоилась.
— Фрэнсис, он ведь не нацист, правда? — спросила она спустя несколько минут.
— Нет, — ответила Фрэнсис, хотя сама не была полностью уверена, кого можно называть нацистом, а кого нет. — Он просто солдат, который сражается за свою страну.
— И шпионит, — печально добавила Лора.
Фрэнсис посмотрела на нее.
— Для меня это тоже проблема, — согласилась она. — Это очень тяжело. Он славный и отзывчивый. И симпатичный, правда?
Лора стала пунцовой.
«Смотри-ка ты…» — подумала Фрэнсис.
В Дейлвью она во второй раз за тридцать лет слушала, как Джон Ли дал согласие другой женщине на вступление в брак. На Маргарите были костюм песочного цвета и маленькая шляпа с вуалью на лице. Несмотря на высокие каблуки, она все равно была чуть выше плеча Джона. Ее беременности еще не было видно. Маргарита по-прежнему напоминала маленького, грациозного эльфа.
Жених казался напряженным и сконцентрированным. И хотя не создавалось впечатления, что он безнадежно влюблен в Маргариту, Джон обращался с ней с уважением и любовью, о чем Виктория могла только мечтать.
С внутренней уверенностью, которой она сама удивилась, Фрэнсис подумала: «У этих двоих все будет хорошо. То, что их связывает, сохранится навсегда. Джон поступает правильно».
Во время обеда — за столом присутствовали человек двенадцать — Фрэнсис впервые заметила, что Лора почти ничего не ест. Правда, она всегда пыталась утаить от присутствующих, что с удовольствием закинула бы в себя все, что только было в пределах ее досягаемости.
По дороге домой Фрэнсис заговорила об этом:
— Я заметила, что в последнее время ты почти ничего не ешь.
Лора нервно грызла ногти.
— Нет. Хорошо.
— Значит, тебе не нравится еда?
— Нравится. Только… я подумала… мне сейчас шестнадцать. Я могла бы начать худеть.
«В ней постепенно пробуждается женское самолюбие, — подумала Фрэнсис. — Что ж, это ей не повредит. Возможно, когда-нибудь потом она почувствует себя более комфортно и перестанет ходить с унылой физиономией».