Она была в замешательстве, осознавая, что не успела подготовиться к тому периоду жизни, в который ей предстояло вступить.
Май с его небывалой жарой, казалось, был единственным серьезным предзнаменованием, и беспокойство Фрэнсис еще больше возросло.
— Я думаю о том, что будет со мной дальше, — сказала она однажды утром матери. Была пятница, шестое мая, дата, которую ей в дальнейшем придется вспоминать по многим причинам. — Я ведь не могу все время сидеть дома и ничего не делать!
Ее мать, Морин Грей, как раз искала в своей комнате ноты для фортепиано; с минуты на минуту должна была прийти ее преподавательница по музыке, и она хотела до этого еще раз сыграть заданные произведения.
— Дорогая, все устроится, — сказала мать чуть рассеянно, — почему бы тебе просто не наслаждаться летом?
— Каким же образом? Здесь абсолютно ничего не происходит! Каждый день одно и то же!
— Но, когда еще училась в Ричмонде, ты постоянно говорила, как тебе не хватает Уэстхилла и жизни здесь. По выходным ты жаловалась, что вынуждена учиться и не можешь делать то, что тебе хотелось бы.
— Мама, но я не могу заниматься этим весь день, — прервала ее Фрэнсис раздраженным голосом. — Это просто… я не могу продолжать то, что уже закончила. Мне больше не двенадцать! Мне семнадцать!
Морин вынырнула из шкафа и пригладила волосы. Ей вскоре должно было исполниться 37 лет, и у нее уже было четверо детей, один из которых не прожил и нескольких недель, но выглядела она как юная девушка.
— Через неделю у Ли состоится Праздник весны, — сказала Морин. — Тебя это не радует?
— Радует, конечно. Но я же не могу бегать с одного праздника на другой. Разве в этом смысл жизни?"
"— Фрэнсис, пройдет еще немного времени, и один из местных молодых людей попросит твоей руки. Ты выйдешь замуж, у тебя появятся дети, ты станешь вести домашнее хозяйство.