– Можно подумать, ты раньше этого не знал – что ты для меня единственное святое! – возмущенно проговорила она, выпуская дым. – Ты совсем забыл меня, Егор.
– Тебя забудешь! Я заказал два постера с твоей фотографии и повесил один в спальне напротив кровати, а другой – в гостиной. Горничная спросила, кто это, я сказал, что это известная русская актриса…
– Ты больной, Малыш! – захохотала жена. – И как ты потом объяснишь ей мое присутствие в твоем доме?
– Я ее в отпуск отправлю, – пообещал Егор серьезно, – вообще всех распущу, как только ты приедешь, чтобы никто не отвлекал меня от моей девочки, чтобы никого не было в моем доме – только ты, любимая…
– О, прекрати, я сейчас заплачу, – попросила Коваль, чувствуя, как защипало в носу и подступили непрошеные слезы.
– Дальше расскажешь или мне помучиться? – В голосе мужа зазвучали знакомые нотки – так обычно начинались их разговоры «про это».
– Нет, не расскажу, а то придется мучиться самой.
– А Хохол?
– Ой, прекрати! – попросила Марина, поморщившись. – При чем тут он-то? Ревнуешь, что ли?
– Что ли! – вздохнул Егор. – У него есть возможность видеть тебя каждый день и, подозреваю, по ночам тоже.
– Не начинай! Будь ты рядом, этого не было бы.
– Малышка, давай прощаться, мне, к сожалению, пора – встреча с клиентом, – извиняющимся тоном произнес муж. – Целую тебя, родная моя, девочка моя…
– Да, я тебя тоже.
…Потом она долго сидела в ванной на полу, сжав пальцами телефонную трубку, и плакала. Оказывается, не знать проще. Марина смирилась с потерей и не так остро реагировала на происходившее вокруг. А сейчас, когда она знала, что он жив, ей так паршиво и больно…"
"Хохол ломился в дверь, но Марина не открывала, не хотела, чтобы он ее видел, и сама не хотела видеть его. Постояла под прохладным душем, выкурила сигарету, умыла зареванные глаза и только после этого вышла в каминную, где любила коротать вечера за чашкой зеленого чая.