Он, и его братишка, сейчас так усердно тискающий подкинутую мной подушку.
И почему мы, в итоге, из душевой Черного отправились в комнату Серого.
И что они со мной вытворяли, по дороге. Оказывается, этот короткий коридор между комнатами, такой длинный! Если тормозить каждые несколько секунд и тискать, жадно и горячо, попавшую в лапы зверей добычу!
А еще ее можно сладко трахнуть прямо стоя. На весу!
И, пока один жестко трахает, неотрывно глядя в округлившиеся от ужаса и полной потери ориентации в пространстве глаза добычи, второй своими наглыми, невозможно наглыми пальцами… О-о-о… Как мне теперь ходить по этому коридору? Я там так кричала… Так кончала…
Ох…
Сжимаю пугливо бедра, радуясь, что халат на мне больше огромный белый сугроб напоминает, чем вещь, пригодную для носки, и растворяюсь я в нем, как одинокая снежинка в кипятке.
Зато не видно моего позора.
Аккуратно, не сводя настороженного взгляда с по-прежнему ничего не делающего и не разговаривающего Жнеца, двигаюсь задом к двери.
Он наблюдает.
Сидит, словно истукан.
Может, заснул вообще?
Ну, кто их разберет, маньяков сексуальных, как они спят?
Вдруг, именно так? И мне свезло невероятно?
— Иди сюда.
А, нет. Не свезло.
Вздыхаю, но с места не трогаюсь. Может, получится отбодаться?
— Зачем? — аккуратненько и очень-очень покладисто интересуюсь у него. Я уже выучила, что братья Жнецы не терпят, когда им противоречат.
Ну что ж… На протяжении ближайших трех месяцев буду послушной белой зайкой…
Жить-то хочется.
— Иди сюда, Дана, — лязгает металлом его голос.
Ну блин…
Вздыхаю про себя. Затягиваю потуже пояс, чтоб халат не свалился. И иду.
Вообще, ситуация критически напоминает прошлую, когда он меня вот так же к себе позвал… И поимел потом, прямо на этом стуле…
Маньяк.
Такой сексуальный…
Сидит, прядь темных волос падает на слишком уж умный лоб. Очки эти. Щетина. И мускулы. И татухи на них. Не так много и не такие пугающие, как у старшего, но очень залипательные.
И взгляд этот ледяной.
Гребанное комбо.
Кошмар для хорошей девочки.
А я — хорошая девочка. Была.
До встречи с братьями Жнецами.
Стою рядом, нервно тереблю пояс халата. Если он сейчас прикажет садиться на колени… Я взвою, реально.
— Садись, — ладонь скользит по коленке.
А-а-а-а! Дай мне сходить в душ, маньяк!
— Эм-м-м… Я…
— Села!
Ой.
Сажусь.
Наученная горьким опытом, уже не ерзаю.
Сижу испуганным болванчиком на каменных бедрах Серого, пальцы уже привычно цепляются за край стола.