— Смотри сюда, — приказывает он, подается чуть вперед, прижимаясь к моей спине своей голой мускулистой грудью.
Все.
Начинается.
Он меня сейчас до смерти замучает…
В противовес панике, сладко сжимается низ живота, в очередной раз сигнализируя, какая я все же сучка.
Таращу глаза на экран. Серый что-то перещелкивает. Потом еще раз и еще.
— Видишь?
Эм-м-м… О чем это он?
— Вот здесь? Как ты до этого додумалась? Ты понимаешь, что это за механизм получается?
Он что сейчас… Он реально про прогу мне?
До меня медленно, с огромным лагом, как у винтажного железа, доходит, что меня тут никто трахать не собирается, похоже!
А со мной реально пытаются обсудить проект! Мою прогу!
Верней, часть ее…
У Серого на столе так и стоит мой ноут, и сейчас он все данные с него вывел себе на экран, расположил в другом порядке, чуть-чуть подшаманил…
И я смотрю и не понимаю, почему сама до такого не доперла!
Изящно как! Интересно!
Хотя, тут надо не системное мышление, как у меня, а, наверно, масштабное, как у Серого, похоже.
Это выглядит, как идеальный ключ к взлому базы данных!
Причем… О-о-о…
Я, забыв про конфуз с недопониманием мотивов Серого и собственное отчаянное положение, перехватываю у него мышь, придвигаюсь ближе к экрану, изучаю…
Ого…
— Ого… — хриплю я.
— Согласен, — спокойно подтверждает Серый, а затем припечатывает меня лапой по животу, возвращая обратно с края коленей ближе в своему горячему телу. И одновременно катит стул вперед, чтоб усесться поудобней нам обоим.
— Эм-м-м… Никто… — Я торопливо перепроверяю данные, открываю свои расчеты.
— А ну-ка, дай сюда, — Серый заинтересованно сует нос в мою таблицу, я позволяю, и мы погружаемся в сладостный мир цифры."
"И тут Серый проявляет себя вполне полноценным партнером. И, в отличие от постели, где он любит играть, а его брат — доминировать, тут мы на равных.
Серый очень даже внимательно слушает мои объяснения, задает вопросы, возражает, выслушивает мои аргументы за или против…
И общение это — отдельный кайф! Похлеще секса даже!
Мы настолько увлекаемся, что спорим друг с другом яростно, повышая голос, и будим старшего Жнеца.
Он садится на кровати, мощный, тяжелый и сонный.
Таращится на нас, ругающихся и вырывающих друг у друга мышку, минуты три, пытаясь понять, что вообще происходит.
А затем потягивается, вольно раскинув огромные свои ручищи, зевает во весь рот, проводит пальцами по спутанным волосам.