Самая медленная колымага Мицубиси сочинского коллеги из угрозыска. Самый тормознутый лифт в больнице. Самый длинный коридор. Исаев прошёл вслед за медсестрой, невысокой армяночкой в голубом, и, считая удары сердца в ушах, распахнул дверь в палату.
Дочка! Его Нютка, на мать — на Нину покойную в юности отчего-то очень похожая сейчас, сидела, опираясь спиной о подушку, и задумчиво разглядывала массивное кольцо на пальце. Подняла глаза на шум и, радостно взвизгнув, выпрыгнула из кровати:
— Папа!!!
Обвила руками его шею, повисла на нём с визгом:
— Уииии! Папа-аа!!
— Задушишь, Нютка, задушишь, — бормотал Исаев, безмерно счастливый.
Надо же, кто-то свыше раскошелился на чудо! И спасибо ему за это. Будь то старик с бородой на облаке, в которого он не верил, или сам чёрт с хвостом и хитрой мордой… Последний отчего-то примерещился прям явственно, ещё и с татуировкой на синюшной роже и зелёными, как плошки, глазами. Полковник Исаев встряхнул головой и отстранился, рассматривая дочку.
Это была она, но совсем другая.
— А ну-ка, Нютка, что это у тебя на ушах? — обратил внимание полковник на старинные на вид украшения.
Итак, ясно: похититель был богат, очень богат, паскуда… Игрушку себе нашел, гаденыш…
У полковника Исаева сжались кулаки.
«Зарою».
— Пап, я так скучала! — выдохнула Аня.
— Где?
— Не помню, — она развела руками и виновато улыбнулась. — Правда, не помню. Совсем-совсем. Точнее, что-то такое в голове смутное.
Кольцо было тоже не из дешёвых, если не качественная подделка, конечно. Причудливое, под старину — голова дракона, искусно отлитая из золота, с рубиновыми глазами. Не простое, сектой пахнет. Вторая зацепка? Надо пробить по базе всё, что есть по драконам: татуировки, шизоидов, организации и прочую хрень.
— Оно не снимается. Никак, — пожаловалась Аня.
— Ничего. Разберёмся, малышка.