— И дома мне сейчас быть совсем нельзя! У нас же не неприступная крепость…
— Кстати, о крепости, — с широко раскрытыми глазами проговорила Светик. — Он, этот твой… был в кольчуге! Настоящей! Как средневековый рыцарь! И в очень странных сапогах.
Я сглотнула, не зная, куда девать себя от волнения.
— А ещё, — продолжала Светик возбуждённо, — у него все пальцы в перстнях, и на ушах огромные такие серьги. Как у древних индусов в Махабхарате. Может, даже бриллианты! И сам он какой-то такой… очень южный.
— Ой… — жалостливо всхлипнула я.
— Может, он какой-нибудь охрененно богатый раджа или шейх? — предположила Светик. — Влюбился в тебя и похитил! У них же такое в порядке вещей — раз, и в гарем.
— Мамочки… я не хочу в гарем! Я свободу люблю…
— Ага, — нахмурилась Светик. — Мы тебя не отдадим! Пусть он и самый красивый мужчина из всех, что я в своей жизни видела, но обойдётся без тебя! Ишь, чего удумал! Мою Аньку похищать!
— Но если я не съем сейчас пирожное, умру всё равно, — сказала я.
Светик вздохнула:
— Ох, уж эти беременюшечки, — и пошла к витрине."
"Теребя в пальцах пояс от плаща, я сидела, с опаской поглядывая в край окна. И вдруг увидела его! В кольчуге. Он шагал, осматриваясь, словно ища кого-то. Остановился прямо под фонарём, как специально. Я мгновенно приникла к чужим пальто на вешалке и, затаив дыхание, выглянула одним глазком. Любопытно же! Ему меня отсюда точно не увидеть.
В животе похолодело, поясница заныла, а кольцо отчего-то стало горячим. Послышалась полицейская сирена, незнакомец обеспокоенно глянул через плечо и побежал по улице. Прочь от кондитерской и от нашего двора.
* * *Пролетев несколько кварталов, Иррандо приземлился на крыши низких одинаковых построек и обернулся в человека. Издалека послышались звуки сирен — таких же, как у машины ловцов на разбойников, которые наставили на него непонятное оружие, когда он выдохнул струю огня на чернокурточников.