Во-вторых, у патрульных наверняка есть карты — можно будет узнать поточнее, куда путь держать и долго ли идти. А в-третьих, вдруг на этой заимке и впрямь для меня место сыщется? Если там все такие, как Тиваль, я б осталась…
— Видишь холм за полем? Нам туда, — махнул Тиваль рукой вправо.
От тракта через голое пока поле, половина которого была вспахана, а вторая, покрытая жухлой травой, лежала под паром, отходила грязная колея со следами конских копыт. Примерно через пол-лиги дорога ныряла в кусты у подножья поросшего лесом пологого холма, над вершиной которого курился дымок, явно поднимавшийся из трубы дома.
Вроде ничего. Сосны вон растут, значит, местность здоровая. Интересно, а землю кто пашет? Неужто сами патрульные?
— На лугу, — ткнул пальцем Тиваль в невозделанную часть поля, — у нас красный клевер растёт. Косим по три раза за лето на сено для коней.
— А там что? — ткнула я пальцем в пашню. Тёмная земля выглядела хорошей, жирной.
— В принципе, это тоже наше. Но, сама понимаешь, заниматься севом да жатвой патрульным некогда. Так что отдали в пользование соседней деревне с уговором, что те за аренду будут расплачиваться овсом и пшеницей. Их нам так и эдак покупать бы пришлось. Вообще, патрулям идут деньги из казны, но те уходят на оружие, снаряжение, лекарства, коней. Ну и жалованье, конечно.
— А сколько стоит верховая лошадь? — пользуясь подходящим случаем, поинтересовалась я. — И сколько тут патрульных?
— Нас примерно десяток. Когда чуть больше, когда меньше. Недавно вот двое ушли наёмниками с дальним караваном, понесло их север смотреть… — Тиваль укоризненно качнул темноволосой головой. — Осталось восемь. Трое сейчас в паре дней пути впереди по дороге — там мост паводком снесло, надо проследить, чтобы восстановили как следует.
Понятно. «Стати» — раньше я такого словечка не слышала — это, наверное, то, как Волк выглядит.