Наверняка они могут поглядеть и определить — сколько во мне драконьей крови? Хотя, надо думать, мало. Иначе бы это как-то, да уже проявилось… Хотя откуда мне знать, как?
Ну, вот вижу я в сумраке почти как днём. Это драконье или нет?
Болею очень редко. Как-то зимой по пояс в ручей провалилась, пока выбралась да до дома добежала — вся заледенела… а потом только чуть-чуть покашляла — и всё. Это как, нормально?
Работать много могу. Ну так и лошади пашут.
И, кстати о лошадях и коровах, — с ними я всегда ладила. И это — бабушка рассказала — точно от драконов. У тех над зверями власть.
Волосы жёсткие, чёрные, вьются крупными непокорными кольцами. А у драконов как?
Глаза зелёные, как трава. Но такие не только у меня одной…
Не понять.
Но летать по небу и колдовать я точно не умею. А так бы хотелось…
Пока шла да прикидывала, что да как, и добралась до пустынной дороги. Ждать не стала — ведь решила уже, куда иду — и трусцой, как могла быстро, перебежала на другой берег.
Вот теперь всё. Меня точно и не найдут, и не догонят.
Но и я одна на белом свете — ни кола, ни двора, ни родственников.
И что дальше делать?
Глава 3
Есть одна только врождённая ошибка — это убеждение, будто мы рождены для счастья.
А. ШопенгауэрСпрятавшись в придорожных кустах, я смотрела, как мимо ползёт обоз с сеном. Возы высокие, сено свежее, хорошее — наверное, на продажу.
И вряд ли они за триста лиг сено потащат — не те деньги, чтоб столько времени терять. Выходит — впереди, не так далеко, есть город или большое село.
И это хорошо — век бродить по дорогам и зимовать в лесу я, как ни крути, не смогу. Вот только кому я нужна в городе, если ничего, кроме как корову доить да картошку варить, не умею?
Ладно, пойду потихоньку, а там соображу.
Повозки ехали только чуть быстрее, чем я шла. И вечером, уже высматривая ночлег, я едва не наткнулась на их стоянку. Выручило то, что дымком потянуло прежде, чем я увидела их или они меня.
Я была с подветренной стороны.