– Будем надеяться, что до этого ты получишь свободу, – кивнул Гаррик.
Удивление Эрики все росло.
– Значит, ты не одобряешь того, что делает Селиг?
– Жестокость и бессердечие не в его характере. Именно поэтому Кристен так расстроена. Но я чувствую, что Селиг рано или поздно пожалеет о том, что так поступил с тобой.
– Разве ты не мог настоять, чтобы Селиг положил этому конец?
Гаррик улыбнулся неожиданно доброй улыбкой.
– Ты, кажется, не заметила, Эрика из Гронвуда, что мой сын достиг того возраста, когда больше не нуждается в наставлениях отца.
– И посоветуешь ему?..
– Только не в отношении тебя. Моя жена и я решили не вмешиваться.
Еще один крошечный огонек надежды угас. Эрика с горечью отвернулась от Гаррика, чтобы еще раз взглянуть на дружную семью. Но почему-то из всей семьи остались лишь Селиг и Ройс. Эрика обратила внимание, что Селиг давно присматривался к ней и, возможно, слышал большую часть ее разговора с отцом.
Подбородок девушки, хотя и едва заметно, вызывающе поднялся, но ей тут же напомнили о том, кто она теперь: шею резко сдавило, и, опустив глаза, Эрика увидела, как Селиг медленно наматывает цепь на руку. Еще немного, и она снова склонится перед ним.
Он не зашел так далеко, но теперь девушка стояла почти рядом с ним, и ему пришлось поднять глаза.
Позади него, на столе, стоял принесенный кем-то деревянный поднос с едой, хотя до обеда было еще далеко.
Фрейя милостивая, за эти две недели он успел столько съесть, что хватило бы на целую армию, однако женщины этого дома, как видно, решили откормить его, словно гуся к празднику. Интересно, каким же великаном он был до нападения?!
– Можешь сесть рядом и поесть, если согласна назвать меня хозяином!
– Для тебя у меня, пожалуй, найдется немного другое название.
Селиг усмехнулся, явно поняв намек:
– Тогда будешь есть из моих рук, на полу!
Эрика даже удивилась, что Селиг не добавил: «Подобно собаке».
– Благодарю, я совсем не буду есть. – Она покачала головой.
– Ошибаешься. Будешь. Иначе можно заболеть, а мне очень важно, чтобы ты была здорова. Так что еда необходима, а вот одежда, думаю, совсем ни к чему.
Эрика побелела как снег.