– Теперь я даже могу извиниться.
Селиг так поразился, что даже не повысил голоса.
– За то, что родилась без сердца?
– За то, что позволила твоим оскорблениям воспламенить во мне гнев, в порыве которого я и отдала приказание высечь тебя.
– Но когда же и чем я оскорбил тебя? – резко, хотя и с некоторым любопытством осведомился Селиг.
Несколько мгновений Эрика помедлила, прежде чем решилась наконец открыть правду:
– Ты просил меня разделить с тобой постель.
Селиг не помнил этого, но ничуть не удивился, если бы это оказалось правдой.
– Большинство женщин посчитали бы это комплиментом, – сказал он вслух.
В этом замечании не слышалось ни хвастливых ноток, ни самодовольства – Селиг просто констатировал очевидное.
– Тогда я, должно быть, сильно отличаюсь от большинства женщин.
Селиг был вынужден полностью согласиться с Эрикой. Никогда еще до сих пор женщина не вызывала в нем такую бурю смешанных чувств и ощущений. Он то презирал ее, то сгорал от желания запустить пальцы в роскошную копну волос и впиться в эти соблазнительные губы. Он ненавидел себя за эту слабость, слабость плоти, которую Эрика так легко возбуждала.
И будь на ее месте любая другая девушка, Селиг просто обнял бы ее, припал губами к нежной шейке, сжал упругие груди, пробуждая их к цветению. Чувственность так глубоко укоренилась в натуре Селига, что приходилось делать постоянные усилия, чтобы держать руки при себе, особенно когда девушка была так близко. Но он не хотел отодвигаться, чтобы положить конец мукам. Ему, несомненно, следовало сделать это, однако он упрямо оставался на месте.
– Могла бы и не извиняться, девушка.
– Но мой брат… – Эрика круто развернулась.
– Ему не удалось договориться с Кристен, поэтому Рагнар и решил осадить Уиндхерст. И поскольку у нас было много времени, чтобы подготовиться, кто, как ты думаешь, потеряет терпение первым и очертя голову бросится в атаку?
– Неужели ты доведешь дело до войны?! – в ужасе прошептала Эрика.
– Только не я!
– Конечно, ты! – отрезала она.