И она задала этот вопрос:
– Ты… сегодня сказал, что любишь меня?
– Разве? Что-то не припомню.
– Тогда я, возможно, ошиблась.
Он провел пальцем по ее вмиг загоревшейся щеке:
– Может, ты просто стараешься выудить из меня еще одно признание?
– Если это не так, – Эрика негодующе выпрямилась, – тогда я ничего не желаю об этом слышать.
– А если так?
– Если будешь продолжать меня дразнить, – пробурчала она, – тогда не имеет значения, так это или нет. Я…
– Снова обсыплешь меня солью?
Эрика почти против воли расхохоталась.
– Что с тобой?
– Совсем не то… не тот хохот. Я помню совсем другой. Хочу еще раз услышать твой смех.
Эрика вздохнула. Придется говорить о самом неприятном, хочет она того или нет.
– Я не могу смеяться по заказу, но…
И Селиг внезапно сжал ее плечи:
– Пожалуйста, Эрика, ты не понимаешь…
– Понимаю.
Эрика успела увидеть потрясенное лицо мужа как раз перед тем, как он опустился на колени и обвил руками ее ноги. Уткнувшись лицом в живот Эрике, Селиг громко охнул, и этот отчаянный хриплый стон едва не разорвал ей сердце.
– Нет, встань, – умоляюще шепнула она. – Не нужно винить себя за то, чему заставили тебя поверить бред и лихорадка.
– Почему же ты не сказала мне?!
– Просто не знала, о чем ты думаешь. Твоя сестра лишь вчера объяснила мне.
– Но сможешь ли ты простить меня за все, что я пытался сделать с тобой?
Эрика не смогла сдержать улыбки:
– Пытался, Селиг, – поправила она его, – но так и не сумел отомстить. Ты просто не смог причинить мне боль, ты на это не способен.
– Но заковал тебя в цепи!
– Я сознавала, что слишком виновата, поэтому и не протестовала, иначе, будь уверен, сопротивлялась бы изо всех сил.
– Я стремился унизить тебя.
– Да, и тебе это удалось, но теперь придется загладить все, что натворил.
– Проси чего пожелаешь. Только скажи.
– Нет, скажи ты. Ты любишь меня?
– Так сильно, что даже боюсь своей любви.
Эрика задохнулась, теряя голову от радости.