При одном упоминании этого имени в воздухе блеснуло с полдюжины обнаженных мечей. Воины, стоявшие поблизости, поспешно схватились за оружие. Лишь Кристен, по-видимому, совершенно не испугалась возможного появления неуклюжего великана, поскольку была слишком обозлена.
– Тогда пусть приходит! Сомневаюсь, что мы вообще его заметим! А теперь вставай…"
"Но тут ее перебил голос, который присутствующие менее всего ожидали услышать:
– Нет, Крис. Корми ее, пусть она ни в чем не знает нужды. Страдать ей суждено лишь от моей руки.
Кристен, что-то в бешенстве пробормотав, зашагала назад, к телеге. Селиг умудрился кое-как сесть и теперь привалился к борту телеги, чтобы снова не упасть.
– Позволь мне… – начала она.
– Нет. Она должна понести наказание от моей руки. Только от моей.
Голос его был не таким сильным, как прежде, но оттого не менее решительным. Селигу потребовалось немало усилий, чтобы удержать сестру, и теперь он не собирался сдаваться. Кристен ясно видела, что Селиг будет спорить до конца, поэтому, хоть и неохотно, решила сдаться.
– Будь по-твоему, хотя мне это не нравится. И ложись поскорее. Отдых для тебя сейчас так же важен, как еда, и в этом ты будешь меня слушаться!
Селиг в последний раз взглянул на свою стройную узкобедрую мучительницу, все еще распростертую в грязи, и улыбнулся… или по крайней мере попытался. Но даже это оказалось слишком трудным для него, и он со стоном рухнул обратно на тюфяк.
Кристен от злости скрипнула зубами.
Она снова зло уставилась на датчанку, прежде чем подойти ближе. Эрика все еще не поднялась на ноги, но, хотя и с трудом, сумела сесть.
Вставать девушка не спешила: лицо Кристен было по-прежнему свирепым. Эрика настороженно смотрела на норвежку. Но та, не обращая на нее внимания, спросила у Торольфа:
– Ведьма ела?
– Она не заслужила никакой еды, – последовал короткий ответ.
– Но ты слышал Селига, – возразила она. – Нужно кормить ее, заботиться и не причинять никакого зла. Пусть она ни в чем не испытывает нужды до того дня, когда Селиг сам сможет с ней разделаться.