Не может быть! Женщины не обращаются с твоим братом подобным образом!
– Обыкновенная женщина, может, и нет, но эта – бессердечная жестокая сука, получающая наслаждение от страданий других. Она сама призналась во всем, что сделала с Селигом, и его люди знают это. Если ты прикажешь освободить датчанку, не сомневайся, они с ней расправятся.
– Но Алфред с меня шкуру сдерет, если узнает, что я согласился на такое! – раздраженно воскликнул Ройс.
– Нет, если ты объяснишь ему, что она наделала, – запротестовала Кристен. – Но если это беспокоит тебя, забери своих людей и уезжай.
– Разве?! – прорычал он, угрожающе шагнув к жене, так что та попятилась. – Боюсь, придется изменить мое решение насчет времени и места предназначенной тебе порки!
Кинжал по-прежнему висел у бедра Кристен, но она не сделала попытки вынуть его из ножен. Но, вызывающе подняв подбородок, она предостерегла мужа:
– Если хочешь разукраситься синяками, давай начинай! Я не буду покорно терпеть, так как знаю, что права!"
"– Когда это ты покорно терпела? – буркнул Ройс, но по глазам было видно, что запал прошел.
При этих словах Кристен неожиданно рассмеялась и бросилась ему на шею.
– Но я могу заставить тебя забыть испуг, тревоги и все, что я наделала, – уверенно объявила она.
– Сомневаюсь… однако могу дать тебе возможность попытаться.
Эрика тупо наблюдала, как Ройс отошел и заговорил о чем-то с другими так тихо, что она ничего не расслышала. О ней на время забыли, и это оказалось к лучшему, поскольку горечь, поднявшаяся в душе, грозила перелиться через край.
Как близка была свобода! И в последний момент воля норвежки пересилила! Впрочем, наверное, не только воля. Нет, конечно, саксу следовало быть понастойчивее, но Эрика знала, почему он так внезапно сдался.
– Ты поняла, о чем они говорили?
Эрика почувствовала, как колыхнулась телега, но не заметила, что это Селиг придвинулся ближе к краю. Быстро подняв глаза, девушка увидела, что он сидит, наклонившись вперед, и смотрит вниз, крепко вцепившись в борт.