– Не говори глупости! Конечно, можно скрыть это отощавшее тело туникой пошире, но достаточно взглянуть на твои впалые щеки, чтобы все стало ясно.
Об этом он и не подумал!
– Да, теперь меня красивым не назовешь, правда?
– Ты прав, такого урода я в жизни не видела! – подыграла ему Кристен.
Селиг ущипнул ее, получив в награду веселый смешок, и Кристен на полном скаку ворвалась в ворота Уиндхерста. Как раз то, что ему необходимо при его беспощадной пульсирующей боли в висках! Но Кристен сейчас не помнила, что брат еще едва держался в седле, чтобы не упасть, и, кроме того, он заверил ее, что совершенно здоров.
Въехав в поместье, Кристен мгновенно соскочила на землю и помчалась к родителям, которые в свою очередь спешили ей навстречу. Добежав до Бренны, она крепко стиснула мать и от избытка чувств даже приподняла ее, хотя Бренна отнюдь не отличалась маленьким ростом и по понятиям кельтов даже считалась высокой. Однако до дочери ей было далеко.
Селиг остался в седле, так как не был уверен, что сможет спешиться, не упав при этом ничком. Последние несколько дней он ел больше, чем когда-либо в жизни, но силы возвращались страшно медленно, а езда верхом отняла последние.
Несколько мгновений ушло на то, чтобы заметить, где сейчас Эрика. Телега в сопровождении всадников медленно въезжала в ворота. Ройс, увидев, что шурину не по себе, подъехал ближе и соскочил на землю за секунду до того, как подошла Бренна.
– Очень плохо? – едва взглянув на первенца, спросила она.
Селиг вздохнул. Конечно, он может солгать, но мать не обманешь."
"– Как-нибудь справлюсь, – пробормотал он.
– Но это ни о чем не говорит…
– Говорит, говорит, – вмешался Гаррик, вставая перед Бренной, чтобы помочь сыну спуститься.
Селиг с благодарностью оперся на сильную руку отца, но ради матери был полон решимости добраться до зала самостоятельно.
– Они мертвы? – первое, что спросила она в своей откровенной манере.
Селиг рассмеялся. Стоявшие рядом Гаррик и Ройс закатили глаза, очевидно, потрясенные столь не присущей женщине кровожадностью. Но на самом деле Ройсу не следовало так уж удивляться.