Когда он поймёт, что я давно не ребёнок и не нуждаюсь в его опеке и одобрении?
И что теперь будет? На что он пойдёт?
Снова нож в спину, как было с распределением? Будет чинить препятствия, чтобы разлучить меня с Рикардом?
Если так, то всё чего тогда он добьётся – потеряет меня навсегда.
От этой мысли мне становится очень хреново.
Мне кажется, что я задыхаться начинаю. И страх пронизывает, стискивает ледяным обручем моё сердце, потому что я знаю своего крёстного отца. Знаю, что он может пойти на принцип, упрётся как баран в новые ворота и не сойдёт с места, пока не добьётся поставленной цели.
Николас! Не будь же ты сукиным сыном!
Я ведь тоже с характером и принципами. Ты меня воспитал такой. Ты меня учил, что в первую очередь нужно быть верной себе и никого не слушать, если сердце уже ведёт выбранным путём.
Как же бесит и до крика раздражает собственная беспомощность и глухая, тупая боль внутри. Больно, когда происходит ссора с родным человеком.
Только если он не переменит своё мнение обо мне, не смирится и не примет меня такой, какая я есть. Какой всегда и была. Это Николас придумал себе какой-то другой сценарий, какую-то другую Арианну.
Мои кулаки градом обрушиваются на грушу, злость всё ещё бурлит во мне: на себя, на Ника, на селтов, из-за которых он боится за меня.
Не могу успокоиться.
Я не хочу ссориться с крёстным. Я не хочу терять его. Я не хочу, чтобы он осуждал меня и мои поступки."
"Я хочу, чтобы он просто отпустил меня и при этом оставался со мной, как и прежде верным другом, любящим отцом, наставником. Чтобы я могла, как и раньше в любой момент прийти к нему за советом, просто поболтать обо всём и ни о чём.
Когда от моего удара мне прилетает назад грушей и снаряд едва не сбивает с ног, понимаю, что всё, я выдохлась. Сил нет.
Останавливаюсь и просто падаю там, где стою. Раскидываю руки и ноги в позе морской звезды и смотрю в потолок, шумно дышу и ощущаю, как дрожит и колотит тело.