Потом майор скалится. Наверное, это улыбка.
— Нам нужны новые виды, — говорит он. Я не понимаю смысл его слов.
В горле у меня страшно пересохло, в животе всё сжимается от страха и тревоги, но голос остаётся твёрдым.
— Я не понимаю вас. Какие новые виды? Кого? Для чего?
Селт кивает на Пирса и тот начинает рассказывать страшные вещи:
— Селты не желают полностью уничтожать все расы, Мэй. Они нуждаются в основном в людях и драконах. Соуты и кассы оказались для них неинтересны для их исследований и опытов. Соуты и кассы будут порабощены.
Мне хочется кричать от ярости.
— Селты используют людей для воспроизводства себе подобных. Их раса вымирает. Самки давно не дают потомства. Выводят новых селтов из пробирок. Но каждое новое поколение слабее и слабее предыдущего. Человеческие женщины, как показали опыты, не способны выносить их потомство.
Мартин вскакивает, но я хватаю его за руку, точнее, уже когтистую лапу и прошу не делать глупостей.
— Ты ошибаешься, — произношу спокойно. Смотрю на селтов и объясняю им: — Я, как пара дракона не могу иметь детей от другого мужчины.
Майор кивает и говорит самодовольно:
— Это до тех поррр, пока он жив. Как сссдохнет, так ссстанешь сссвободной.
Сжимаю руки в кулаки и мысленно расчленяю селта. Ничего, мой адмирал всем вам покажет. Всем достанется.
— Но это ещё не всё, — продолжает Пирс, которого я бы с удовольствием сейчас задушила. — Мы, люди и драконы им нужны и для обогащения их собственной ДНК. Селты желают сотворить из себя самую совершенную расу.
— И поработить всех нас, главенствовать над всеми разумными, — говорю яростно, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться.
Мартин на мгновение прикрывает глаза, затем произносит:
— Драконы не позволят подобной мерзости осуществиться. Вселенная принадлежит всем, а не одним селтам. И раз природа вас уничтожает, значит, вы заслужили вымирание.
— Посссмотрим, дррракон, — усмехается майор.
Мартин злится, очень сильно. Рван всё это время глухо порыкивает, но не нападает, помнит приказ дракона.