Отдышавшись, обхожу всех пациентов, проверяю данные и отдаю ИИ приказ синхронизировать каждую капсулу с моим симбиотом.
Когда всё сделано, я запускаю мелких роботов уборщиков, которые очистят помещение от крови и прочих отходов после операции. А вот все инструменты и оборудование привести в порядок могу только я сама. Принимаюсь за неблагодарное дело и понимаю, что мне позарез не хватает помощника.
Покидаю операционную выжатой, как лимон.
В специальном промежуточном отсеке сдираю с себя хирургический халат, шапочку, очки, перчатки.
Такая же обработка предусмотрена перед операцией.
Захожу в кабинет и кривлюсь. Очень хочется кушать. Но понимаю, что сначала должна проверить всех детей, а потом уже поесть. Затем сделаю все записи… Нет, сначала поговорю с адмиралом и расскажу о том, что узнала от Александра, а потом записи.
Но вот желудок не просто просит есть, он с остервенеем требует, чтобы его срочно покормили, иначе устроит мне бунт.
Открывается шлюз, и едва выхожу в коридор, как замираю в недоумении.
Прямо на полу у моего кабинета сидит та самая касса.
— Что вы здесь делаете? — спрашиваю удивлённо.
Она медленно поднимается с пола и смотрит на меня со смесью надежды и ужаса.
— М-мой супруг? Он… Он выжил? — спрашивает она со страхом в голосе.
Вздыхаю и веду её в кабинет. Надо бы ей тоже вколоть успокоительное. А то не дело так сильно нервничать."
"— Ваш супруг уже в полном порядке. Лежит в капсуле, спит и восстанавливается. Операция прошла успешно, и никакой опасности больше нет. Просто наберитесь терпения, — говорю ей.
Она буквально падает мне в руки и трясётся от рыданий. Сквозь судорожные всхлипы, произносит:
— Спасибо… Спасибо вам…
Закатываю глаза и практически на себе тащу кассу к креслу. Девушка хоть и худенькая, но тяжёлая.
Усаживаю и даю ей в руки бутылку с водой. Откручиваю крышку, так как у неё руки трясутся, и заставляю пить.
Она пьёт, а я тем временем заряжаю шприц успокоительным.