Все от сроков запуска зависит, вы же понимаете…
Людмила Павловна улыбается, удовлетворенная перспективой, и ведет меня дальше.
Не могу сказать, что освещение ввода в строй нового энергоблока мощностью 400 мегаватт на местной ГРЭС является венцом карьеры, к которому стремится каждый журналист. Но не в моем положении привередничать: поездка мне нужна. Очень.
И дело даже не в мудаке Олеге. Дело в главреде Мише, у которого последние полгода я отнюдь не на хорошем счету. Поэтому буду добросовестно «работать работу», не пропуская ни единой мелочи.
Цезарь жалобно мяукает, умоляя дать волю. Мысленно прошу его потерпеть и продолжаю впитывать инструкции. В нише замечаю два скатанных трубами ковра, притулившиеся в дальнем углу кладовки.
— А постелить можно? — осторожно интересуюсь я. — Уютнее станет…
Провожу пальцем по пыльному ворсистому краю. А Людмила Павловна за моим плечом вдруг ойкает и едва ли не подскакивает.
— Нет, Ирочка! — торопливо бормочет она, с колхозной простотой сократив психологическую дистанцию и уже наверняка записав меня в «доченьки». — Совсем забыла про пылесборники эти, на дачу нужно увезти… Я мужа попрошу, он заберет…
И выходит из кладовки, оттесняя наружу и меня.
Я довольна вариантом. И не потому, что едва сошла с поезда (плюс такси от Ачинска), да еще на такой жаре. Квартирка мне и правда нравится. Пусть и не княжьи хоромы, да на вишневом полу темнеет огромное пятно, все равно нравится.
— Постоялец варенье расколотил, — перехватив мой взгляд, с виноватой улыбкой комментирует Людмила Павловна. И снова ведет на кухню, где на самом деле хранятся разнокалиберные банки с аппетитной малиновой массой. — Угощайтесь, если захотите, это я специально для гостей варю…
Она передает мне ключи. Показывает, как пользоваться дверным замком и подцеплять ногтем западающую кнопку на домофонной трубке. Бормочет напутственное и наконец-то оставляет в одиночестве.
Облегченно вздохнув, выпускаю Цезаря. Кот выбирается из переноски. Настороженно, недоверчиво. Нюхает воздух, пол, углы, отправляется в обход новых владений.
У нас с Цезарем непростые отношения. Дружеские, но обособленные, где каждый, по себе, а периоды близости с мурчанием на коленках давно стали штучным товаром. Правда, от этого куда более ценным.
Вынимаю из клади кошачий лоток, застилаю старыми газетами из кладовки.