Мысленно обещаю сделать это завтра…
Перед тем как выключить люстру и лечь, я раскрываю ноутбук. Вывожу его из спящего режима и только после этого забираюсь под пододеяльник. Резкий свет монитора раздражает, но и успокаивает. Не пытаясь дать этому логического объяснения, решаю, что сегодня буду спать под перемигивание защитника экрана…
В эту ночь мне снятся странные и тревожные сны. Никак не увязывающиеся с пасторальным двориком, зелеными аллеями и размеренным ритмом жизни этого уютного городка. Сны рваные, комканые, кладбищенские, колючие и в сочетании с июльской жарой выжимающие из меня сто потов.
В довершение перед рассветом у меня тянет в животе, а в поясницу покалывает затупленной стамеской. Значит, со дня на день начнутся протекашечки, что тоже настроения не добавляет.
Утром вскидываюсь в привычное время. Вспоминаю про выключенный будильник, облегченно падаю на подушку, но уснуть снова мне не дают — по двору несется привычное «Васявасявася!», и я скрежещу зубами. Встаю в туалет и замечаю, что лежанка Цезаря пуста.
День 8, вторник.С работы я возвращаюсь в состоянии крайнего раздражения.
То, что еще неделю назад казалось милым, сейчас просто вымораживает. В восемь утра чиновники давно на местах, но в 16:01 во всем городе не сыскать ни одного открытого кабинета. Словно в колхозе, где чем раньше встал, тем счастливей корова.
Впрочем, по сути, это и есть колхоз, и нечего себя обманывать…"
"Однако я стараюсь притуплять недовольство.
За окном вопят вороны. Черные, пузатые, самодовольные. Их стаи иногда закрывают небо над двором. Наблюдаю, как одна ворует маслянистый хлеб из кошачьих мисок.
В этот вечер я решаю не работать. Делаю несколько пометок на среду, архивирую данные и заряжаю батарею фотоаппарата. Кормлю Цезаря, в последнее время на кухню пробирающегося украдкой, будто по минному полю. Смотрю серию «Форс-мажоров», но ее события никак не хотят выстраиваться в осмысленный ряд, и я выключаю с намереньем пересмотреть.