Дрейф

И добавляет, придав голосу знакомую теплоту и вкрадчивость: — Я же их кормлю.

Битый час я сомнамбулой слоняюсь по квартире.

Затем завожу стирку. Вынимаю из кладовки пылесос и начинаю уборку. Это приводит нервы в порядок. За одним из кресел перед телевизором (куда я практически не захаживаю), неожиданно нахожу игрушечного солдатика. Точнее, фигурку LEGO.

Но собранную так необычно, что целую минуту я глуповато держу ее перед собой и пытаюсь угадать, кого же та изображает. На стандартный желтый торс насажена стандартная бледно-розовая голова.

Еще у нее длиннющие темные волосы, кажется, из новой коллекции «Властелина колец», например, от Арвен. Да вот только надеты они задом наперед, совершенно скрывая лицо. А еще у фигурки всего одна нога, посаженная ровно посредине тельца на жирную каплю супергеля…

Не знаю, отчего, но вид солдатика тревожит меня не меньше странных снов.

Сгорая от стыда, набираю номер Людмилы Павловны.

— Я вас слушаю, Ирина, — сухо говорит та.

— Кто жил в этой квартире до меня? — прямо спрашиваю я.

 — Тут были дети?

— Хм… — говорит женщина. — Не понимаю, откуда вы узнали. Но да. До вас в квартире жили одинокая мамочка с сыном. Ребеночек болезный очень был, помер весной. Мамочка после этого в деревню жить перебралась, к староверам…

Я скупо благодарю и обрываю вызов.

Не знаю, почему, но мне очень хочется плакать.

День 15, вторник."

"К моему глубочайшему отчаянью, попытка найти другую квартиру ни к чему не приводит.

С животными не пускают. Только на месяц. Только на год с предоплатой. Без мебели. С соседом на подселении. После потопа… Причин, по которым я не могу съехать, много настолько, что впору уверовать в злой рок. Еще, разумеется, к сдаче предлагаются частные дома, таких в городке большинство. Но одна лишь перспектива среди ночи идти в туалет на огороде приводит меня в ужас.

Тем не менее продолжаю поиски.

Потому что минувшей ночью шлеп-скрип-шлеп повторился вновь…

Я никогда не верила в мистику, привидений и барабашек.

Они остались осколками старой, пещерной мифологии, частично перетекли в новую урбанистическую, но я искренне верю — скоро человек переживет и их. Пусть времена искоренения суеверий и советской индустриализации остались в прошлом. Но я ретроградно верую в рациональность, технический прогресс и торжество интеллекта — в сорокаметровые ГЭС, повернутые вспять реки, космонавтику и смерть примитивных примет.