Глядя на нее, я больше не могу унять коленную дрожь, а сознание овевает сквозняком недоброго предчувствия.
— Цезарь, малыш? — нетвердым голосом зову я и захожу в спальню. — Ты не заболел?
Форточка нараспашку. Я знаю, что снаружи куда жарче, чем в квартире. Но если днем не проветривать, то к вечеру от неимоверной духоты можно блевануть…
— Малыш, ты где? — спрашиваю я. Зная, что увижу лишь комки пыли, опускаюсь на колено. — Ты чего не поел?
Под кроватью пусто. И в комнате с телевизором тоже. И в кладовке.
Меня охватывает страх. Не надуманно-мистический; не послевкусие еще не выветрившегося ночного кошмара. Настоящий, крепко-черный страх за близкое существо, за которое я ответственна. Все остальное мигом становится малозначительным, и вот я кружу по квартире, повторно заглядывая в каждый уголок, включая «барабан» стиралки.
— Цезарь!
В квартире моего кота нет. А это означает…
Едва не забыв тапки, вылетаю из подъезда.
Старухи, оккупировавшие лавку, смотрят, как на завзятую наркоманку.
— Мой кот… — давлю я сквозь побелевшие губы. — Женщины, вы моего кота не видели? Вообще новых котов тут не видели? Он серый такой, с полосками, на хвосте пятно белое, лохматый…
Бабульки переглядываются, а затем слаженно мотают седыми головами.
— Нет, дочка, не видели, — отвечает худышка в коричневом дождевике, неуместном в лютую жару. — Погулять, небось, вышел. Не переживай, вернется. У нас тут котиков в обиду не дают…
Уже не слушая, бегу по двору и заглядываю под каждый куст.
— Если увидим, скажем! — доносится мне вслед. — Или Людке передадим…
Опустошенная, возвращаюсь домой через час прочесывания окрестных дворов. Опрошенные дети и прохожие ничего не видели. Решаю тут же писать объявление о пропаже. И молю высшие силы (в которые не верю), чтобы бродяга не попался псам…
В третий раз в квартиру я возвращаюсь без четверти десять, заклеив фонарные столбы, заборы и доски объявлений.
Цезарь никогда не сбегал… В отчаянии я даже звоню хозяйке. Спрашиваю, не заходила ли она днем, случайно выпустив кота. Та сдержанно интересуется произошедшим, высказывает соболезнования и надежду, что котик скоро найдется. Но ко мне домой она не заходила, нет.
Ощущаю себя вымотанной, словно перекопала картофельное поле.