И мяукает Цезарь! Как мать, способная узнать отпрыска по походке, я отличу его голос от тысячи других котов. Вскакиваю, чуть не сшибив стол, включаю свет и несусь в кухню. Но мяуканье раздается не оттуда. Забегаю в ванную, замираю.
— Мяяу…
Раковина. Звуки раздаются из раковины, и у меня холодеет сердце. Цезарь в вонючем подвале, теперь у меня нет сомнений. Конечно! Не вытерпел и прибился к дворовой шайке. Пробрался под пятиэтажку и не может выбраться.
Едва не кричу в слив, чтобы малыш держался и помощь в пути.
Возвращаюсь в уборную. Включаю на телефоне фонарик, яркий, как вспышка зарницы. Направляю его в сливное отверстие и… замечаю в трубе кошачий глаз. Бледно-зеленый, с черным вертикальным зрачком. Цезарь совсем близко, отделенный от хозяйки лишь фаянсовой преградой. Но… так ведь не бывает?
Хмурюсь, кусаю губу и падаю на колено; распахиваю тумбу и роняю несколько бутылок с «Кротом».
"Тяжело, по-старушечьи поднимаюсь и снова склоняюсь над раковиной. Подсвечиваю и вижу драгоценный камень круглого глаза. Тру висок, взвешивая, не принимаю ли я желаемое за действительное, и тут…
Глаз моргает.
Я кричу. Отшатываюсь и роняю смартфон. Тот отлетает, расшибаясь о плитки пола.
Гул в сливе продолжает набирать силу. К нему примешивается чавкающий звук, будто снизу по трубам в мой санузел поднимается густая вязкая масса, готовая вот-вот ударить фонтаном.
Я больше не мыслю рационально. Я напугана так, что едва не обмачиваюсь. Как есть — в трусиках и ночной футболке, бегу к входной двери, чтобы… Да что угодно! Перебудить соседей, заставить их срочно вызвать аварийку или… как минимум убраться подальше от страшного звука, вибрирующего так, что болят зубы.
Щелкаю дверным замком, дергаю дверь.
Она не поддается.
Ломая ноготь, вновь проворачиваю защелку и уже через мгновение понимаю, что замок заперт. Снаружи. Я тяну дверь на себя. Кричу что-то бессвязное и жалкое. Пинаю створку и отбиваю колено.