Я помню свою жизнь, будто я была жива еще вчера, хотя прошло уже почти два века с тех пор, как я умерла. И свою смерть я тоже помню.
— Два века? — ахнул я. — Я думал… Ты говорила…
— Это правда. Я родилась в тысяча восемьсот первом году.
Ну тогда в ее глазах я должен быть не подростком, а вообще младенцем!
В ответ на эту мою мысль Жанна печально улыбнулась:
— Понял, слава богу.
Я скорчил гримасу.
Жанна снова замолчала. Очень жаль, что она могла читать мои мысли, а я ее нет. От этого разговор часто становился односторонним.
— Как ты умерла? — спросил я, стараясь заранее не озвучивать свой вопрос мысленно. — И причем тут Илья?
— Ты интуитивно связал два эти понятия: 'моя смерть' и 'Илья'?
— Судя по твоей реакции.
— Я думаю, что я столько от тебя скрываю, что на этот вопрос вполне могу тебе ответить. К проклятию он не имеет никакого отношения. Как ты сам думаешь, что нас связывает с Ильей?
— Он тебя убил? — выпалил я первое, что пришло на ум.
Жанна даже хихикнула, несмотря на свой серьезный настрой.
— Пальцем в небо, — прокомментировала она мое предположение, честно говоря, я и сам не думал, что все так просто.
— Никогда не любил играть в 'угадайку'.
— Это я знаю, — Жанна вздохнула и обняла себя руками за плечи, будто ей было холодно. — Что ж, расскажу вкратце. Мы были крестьянами, крепостными, — уточнила она. — Мы жили в поместье одного графа. Должна признать, мы хорошо жили, наш граф не был излишне жесток к своим крепостным.
Я слушал ее, широко распахнув глаза и затаив дыхание.
— … Старый граф был хорошим человеком. Но гнилые яблоки тоже падают недалеко от яблони, и у графа был сын. Редкостная сволочь. Наверное, его ангел очень страдал, наблюдая за тем беспределом, который он вытворял.