Я был один, я никому не верил, я ни в ком не нуждался, я никем не дорожил. Прошло так мало времени, но я действительно привязался к Диме. Я ему поверил, более того, я ему доверял. Для меня слова 'вера' и 'доверие' имели в жизни самую большую ценность.
И вот человек, которому я доверял больше всех на свете, оказался тем же самым лицом, которого я искренне ненавидел всю свою жизнь.
Дима — мой отец. И я должен был с этим смириться.
Теперь важно было решить, что делать с этим знанием, как жить дальше, как себя вести.
Прошлое нельзя изменить, но его можно скрыть.
Самое главное, что я решил для себя, это то, что Дима никогда не узнает правду. Узнает мою фамилию, совру, что однофамилец, придумаю моей матери другое имя, совру, что дальний родственник — что угодно, лишь бы он не узнал правду.
Я был уверен, что так будет лучше.
"Больше всего на свете я боялся того, что Дима будет ко мне хорошо относиться только из-за того, что я его сын, обделенный заботой в детстве. Я очень дорожил дружбой Димы, его искренним расположением ко мне, именно ко мне, как к личности, как к человеку. Мне хотелось бы верить, что, узнай он правду, для него ничего не изменится, но я не был уверен, что тогда ничего не изменится для меня.
Ноги сами привели меня в городской парк, в тот самый, где почти два месяца назад мы с Димой нашли в газете объявление Оксаниной тети. Как много произошло с тех пор. Будто бы в прошлой жизни я назывался Змеем и ходил в школу.
Погода была плохой, поэтому парк был пуст. Именно этого я сейчас и хотел — побыть одному.
Мимо проходили безмолвные призраки, но я не обращал на них особого внимания. Они не трогали меня, я не трогал их. Откуда их здесь столько? Что привязало их к этому месту? Неужели в главном городском парке случилось столько смертей. Мне стало жутко.