За это время старший лейтенант Барханов в душе молился, чтобы никому из боевиков не пришло в голову глянуть в их сторону. Но вроде обошлось. Наконец, добравшись до цели, он смог перевести дух – дальше можно было двигаться безопасно.
Теперь самолет был виден точно с хвоста. Ни из одного иллюминатора, ни из кабины линия не просматривалась. Перед десантниками лежала открытая местность – летное поле.
«Еще не факт, что они нас не заметили. Если это так, то майору – конец».
Старлей надеялся, что, заполучив в заложники командира спецназа, боевики будут не так внимательны, как раньше, однако полной уверенности в этом не было.
* * *Вежновец наблюдал за группой Барханова, пока все десять десантников не исчезли под брюхом самолета. Рядом с ним находился прапорщик и еще два сержанта. С самого начала операции военные сторонились фээсбэшника, и он справедливо сомневался, что без майора они станут ему подчиняться. У Лаврова был прямой приказ – действовать по своему усмотрению, но без ведома Вежновца не предпринимать никаких шагов.
"«Ничего не получится, – подумал Вежновец, – не сможет он оттуда вырваться. Только шум поднимет, его застрелят, а Барханов сразу на штурм пойдет. Шансов, конечно, больше у наших, но майору точно – смерть… А вообще-то, это и к лучшему, – достаточно спокойно подумал Вежновец, – как говорится: «нет человека – нет проблемы». Самолет мы возьмем в любом случае, даже если старлея и его людей положат».
Фээсбэшник, следуя распоряжению из Москвы, решил не раскрывать Лаврову главной цели операции – вернуть штаммы сибирской язвы, похищенные из эпидемиологического центра.