Сам я ничего такого отроду не видел своими глазами, но наслушался от людей, что в жизни бывают всякие чудеса, в какие и поверить нельзя. От уважаемых причем людей, которые не пустословят и побасенок не плетут… Вот любопытно, что вы скажете, Лев Моисеевич?
Доктор отвечает:
– Пожалуй, я бы сформулировал примерно так же. Сам никогда не был очевидцем каких бы то ни было чудес, но всякое слышал от людей, которым доверял и уважал… Взамен ничего предложить не могу. Немцев отметаю решительно. Во-первых, и они такого пока что не умеют, а во-вторых, даже умей они, зачем?
Командир еще подумал и говорит:
– Вот что, Кастусь… Обо всем помалкивай намертво.
"Намертво. В мирное время свободно можно потолковать о разных чудесах, а вот в военное не стоит, я так думаю, смущать людям умы странностями. Каких и быть не должно. Тут столько может оказаться вывертов… Вот, скажем, начнет тебе кто-то нехорошо завидовать: «Я, – будет думать, – месяц в жару валялся, а этот хлопец цветочками излечился…» Это – если поверит.
– Понимаю, – говорю. – Молчать буду накрепко.
– Ну вот и ладненько, – говорит он. – Пару недель будешь числиться раненым, ходить на перевязки в срок, как полагается. А там привыкнут, что на тебе, как и раньше, зажило, словно, прости уж, но поговорка такая, как на собаке… Понял, лесомыка?
(Меня так прозвали, Кастусь-лесомыка, чтобы отличать от Кастуся-минчанина и Кастуся-лошадника.
– Понял, – говорю.
Так все и кончилось. Походил я на перевязки, все привыкли, понемножку и совсем выздоровел. Через год пришли наши, меня забрали в армию как опытного партизана, определили в разведвзвод, и войну я закончил в Вене. Но больше, с тех времен и по сию пору, не случалось со мной ничего необычного. Один только раз…
Чистенькие
Объяснения у меня как не было тогда, так нет и по сей день…
Дело было осенью, в сентябре. Ливни на неделю зарядили такие, что дороги превратились в кисель из грязи чуть ли не по пояс.
Местность там была пересеченная, лесистая, горки и холмы не такие уж высокие, пологие, но все равно, технику по ним не пустишь, разве что пехоту. Техника оставалась на дорогах, большей частью увязшая.