Мне с тобой так хорошо…
– А сейчас будет еще лучше! – многообещающе промурлыкала Катя, медленно проводя ладонью по его груди, потом так же медленно ладонь ее заскользила вниз, и вскоре его будто волной снесло, цунами! Не было больше никаких проблем и страданий, не было несчастной любви к Алисе, не было этих унизительных заячьих прыжков от одной женщины к другой… Было одно только ощущение счастливого полета, отрешения от всего. И еще мысль была легкая, зацепившаяся за краешек сознания – вот так и надо жить… Легко и в полете.
И снова пришла трезвая мысль – дался ему этот порог дома, дались ему эти сияющие глаза да объятия! Что он повторяет это все про себя каждый раз, как молитву? Дело ведь не в этом… А в том, что действительно нужно менять свою жизнь. В которой может и не быть порога дома и сияющих глаз.
Да, да, надо решать… Прямо сейчас взять и решить, разрубить гордиев узел, который сам себе и связал! И жить дальше. Сколько же можно – на черновик? Вернее, начать жить в любви… Пусть в Катиной любви, но он примет эту любовь в себя, взрастит ее в себе и взлелеет, и она станет его собственной. Он отогреется, наконец, он будет жить…
Так и заснул на этой мысли, и сон снился хороший, легкий, невесомый.
Проснулся – Кати рядом нет. Наверное, уже позднее утро. В телефон бы глянуть, но так не хочется, черт возьми! Да и нет его рядом… Похоже, он его в прихожей оставил, в кармане пиджака. И ладно, и пусть… Так хочется еще побыть в этой беззаботности, в этих правильных легких мыслях. Еще и запахи в приоткрытую дверь такие аппетитные прилетают! Что это? Вроде пирогами пахнет… Неужели Катя поднялась спозаранку да метнулась для него пироги печь? О господи… Ну как тут не размякнешь от такого внимания?
Да, а кстати… Катя ведь что-то такое сказала ему ночью… Такое, что его вроде как испугало.
И что? Действительно, надо испугаться? Да ну… Не будет он ничего бояться. Может, как раз это ему и нужно – ребенок. И все само собой решится тогда. И никаких сомнений уже не будет.