Но тут же стыдливо отогнал эту мысль – как можно что-то предъявлять женщине в таком положении! Да она просто отчета себе не отдает в своих капризах и требованиях!
Влетел в больницу и в дверях столкнулся с Галиной Никитичной, и даже забыл поздороваться от неожиданности.
– Чего ты летишь как ненормальный, чуть с ног не сбил… – проворчала Галина Никитична, глядя на него сурово. – Ишь, запыхался…
– Что с Катей, Галина Никитична? Вы у нее сейчас были? Как она, успокоилась?"
"– Где это – у нее? Да разве меня в палату пустят? Катюха сама ко мне спускалась, в вестибюль… Нормальная вроде была, улыбалась.
– Но она мне звонила и плакала в трубку…
– И что? У беременных все так и бывает – то плачут, то смеются, то попусту нервничают. Со мной немного совсем посидела, в палату поднялась. Говорит, в это время обедом кормят. И ты не дергай ее, дай чуток отдохнуть… Потом вызовешь, она к тебе спустится. Что у тебя в пакетах-то, дай-ка, я гляну…
– Там фрукты, кефир, йогурт… Я не знаю, что ей еще можно…
– Да все ей можно.
Сели на скамью в больничном вестибюле, Галина Никитична произнесла со вздохом, не глядя на него:
– Так и не решил ничего, значит… Ни богу свечка ни черту кочерга. Все скачешь, как заяц… Ни вашим ни нашим. Ни своей семье не впрок, ни моей Катюхе.
– Я не обязан отвечать на ваши вопросы, Галина Никитична. Вы же не судья, а я не ответчик. Мы с Катей сами как-нибудь разберемся.
– Вот именно, что как-нибудь… Стало быть, никак. Так и будешь ей голову морочить, пока не надоест.
– Я еще раз вам говорю – это наше дело. Мы сами разберемся.
– Ой, да ну тебя… Ты будто не слышишь меня, ей-богу. Хоть говори, хоть нет… И Катька тоже из-за тебя злобится на меня…
– Из-за меня? За что?
– Ну, что я матери твоей тогда позвонила… Сквозь зубы со мной разговаривает или вовсе молчит.
– Она не одна…
– Ага, щас! Не одна! От тебя пользы как от козла молока! Денег-то хоть ей даешь, нет?
– Да. Конечно.