И у кого из них двоих тепловой удар?
— Я не буду требовать, чтобы ты рассказала всё, — большие пальцы медленно провели вдоль ключицы. Макс это умеет: прикосновения, от которых отключается мозг, и вопросы, от которых мозг вскипает. — Мне нужно знать только одно: ты любишь Брайона?!
— Нет.
— Какого-то другого мужчину?!
Какого? Они давно все померкли.
— Нет, милорд. Мне нравитесь только вы.
«Нравитесь», конечно, неточное слово. Слишком блеклое, чтобы выразить то, что клокочет у неё внутри. Но хватило даже такого, чтобы глаза Макса мгновенно потемнели.
Как можно было противиться этой тягучей томной ласке? Она собрала остатки сил, чтобы отстраниться:
— Но есть одно «но», милорд…
Он не дал договорить.
— Я тоже тебя люблю. Всё остальное неважно.
Его губы снова мягко завладели её губами. Она почувствовала, что дрожит от этого дикого контраста между бешеным пламенем в его глазах и таким трепетным неспешным поцелуем. Это было как обещание, что им некуда торопиться, что у них впереди целая вечность…
Еремей действительно обернулся мигом.
— Вирджиль сказал, добавлять по пять капель в чай, — моряк поставил бутылёк с настойкой на прикроватную тумбочку. — Но будем лечиться уже после объявления результатов четвёртого конкурса, — он кивнул на часы, намекая, что времени распивать чаи не осталось. (4419)
— Нет, Еремей, занимайтесь племянницей, — остановил его Максимилиан. — На церемонии объявления результатов вам присутствовать необязательно.
Что, прямо тугрик в тугрик? Сердце снова принялось выстукивать неровный ритм.
— Обе должны покинуть соревнование. Но я принял решение применить право вето. Белинда остаётся.
Глава 43. Одной тайной меньше"
"Сгустившиеся сумерки не принесли прохлады, даже несмотря на то, что прошёл небольшой дождь.