Быстрее, чем он успел заслонить спиной Ушастого, старик окинул взглядом стол, поднос с едой, увидел жующую крысу и метнул быстрый хитрый взгляд на Крысолова:
– Твой дружок, а?
– Что тебе нужно? – сухо спросил Крысолов, недовольный тем, что зверька заметили.
– Вопрос не в том, что нужно мне, любезный господин, – проскрипел нищий. – Я человек простой, мне лишь бы брюхо набить да припрятать золотую монетку на черный день… Вопрос в том, что нужно тебе!
– Золотую монетку? У тебя губа не дура!
– Да и язык не дубье, – хвастливо подхватил старик, глядя на него снизу вверх слезящимися глазами.
– Ты, значит, не боишься, что тебя покарает небо за помощь нечистой силе? – усмехнулся Крысолов.
– С небом я уж как-нибудь договорюсь! Поверь мне, если я договаривался со своей покойной женой – чтоб ей тихо лежалось и не ворочалось в ее гробу, – то ни черт, ни дьявол, ни святой Мунк мне не страшны.
Старик подмигнул, и физиономия его перекосилась. Крысолов только головой покачал. Впрочем, возможно, именно такого пройдохи ему и не хватало.
Он жестом указал на сундук, стоявший у стены, и старик послушно сел на него. Подумав, Крысолов высунул голову в дверь и зычно потребовал принести еще одну порцию жратвы. Поднос с едой появился быстро, и он бросил монету трактирщице, желая быть справедливым. Но глупая жирная баба, как только тусклый кругляш покатился к ее ногам, завизжала, словно это был крысиный хвост, и бросилась бежать вниз по лестнице, топоча деревянными башмаками.
Старик жадно умял еду и теперь сидел, блаженно зажмурившись, пока Крысолов не спеша доедал мясо. Он посматривал на нищего, пытаясь оценить, что за человек перед ним. Обноски, запах… Но говорит не так, как простолюдин, а грамотно. Крысолов пригляделся внимательнее и тут заметил, что кое-что изменилось в облике нищего. «Занятно, занятно…»
– В вашем городе прекрасные лекари, – заметил он, жуя.
Старик открыл глаза и вопросительно уставился на него.
– Еще утром ты был весь в язвах, а теперь чудесным образом излечился, – пояснил свою мысль Крысолов, указывая пальцем на кожу нищего, на которой не было больше ни отвратительных струпьев, ни ран. – Не удивительно ли это? Вряд ли ты смог заплатить за лечение много денег, ведь ты небогат.