А я поступил нечестно, вместо того чтобы изображать орла в полете, перешел на нижний уровень, перекатился через плечо и, сблизившись с правым крайним, довольно сильно пробил в то место, которое в единоборствах принято прикрывать бандажом. Толкнул согнувшегося в дугу на его напарника и быстренько ударил каждого из них по голове, сильно и, надеюсь, больно. Тут же развернулся, чтобы встретить третьего, по идее, вооруженного чем-нибудь травматическим.
Встреча, однако, не состоялась исключительно ввиду неявки противника.
– Интересно живешь, сосед… – Виталя нагнулся и поднял с земли выпавший из безжизненной руки бойца номер три электрошокер. – Только почему-то не завидно.
– Что с ним? – поинтересовался я. Так, на всякий случай.
– Ничего страшного, – успокоил меня он. – Еще никто не умирал от простого подзатыльника. – Приложил палец к шее пострадавшего. – Дышит, урод, что ему сделается.
– Повезло, – у парня, видать, оказалась крепкая шея.
– Хотел догнать, пригласить на ужин, – молвил он. – А тут, смотрю…
– Спасибо.
– Не за что, ты меня тоже как-то выручил, – повертел в руках шокер. – Немецкое качество.
– Произведенное в Китае.
– Э нет, – покачал головой. – Самый что ни на есть родной, даже возвращать жалко.
– Ну так и оставь себе.
– Думаешь, можно? – Для человека, проведшего за решеткой больше десяти лет, мой сосед отличается на удивление трепетным отношением к чужой собственности.
– Нужно, – твердо ответил я. – Самый настоящий боевой трофей, законная добыча победителя. Что, так сказать, с бою взято, то свято.
– Вот здорово, – обрадовался Виталя. – А то у нас за гаражами бродячих собак развелось, уже на людей бросаются. Хорошая вещь, – и заботливо спрятал в карман. – Сосед?
– А?
– Ну, ты идешь или нет? У нас сегодня на ужин буженина и в холодильнике кое-что мерзнет.
– Чуть позже, – наклонился над лежащими рядом и от души приложился. Для полной уверенности. Подошел к вырубленному соседом и убедился, что этот на сегодня получил вполне достаточно и еще долго запросто обойдется без добавки.
Водитель, видимо, почувствовав неладное, начал разворачиваться. Я открыл дверцу и заскочил вовнутрь.
– Что так долго? – спросил он, не оборачиваясь. – Не могли лоха… – охнул и скорчился.