Добравшись до кровати в родительском доме, подаю поверх покрывала, успев предварительно переодеться. На другое сил нет. Прошу Костю маму успокоить немного, увидев меня у неё паника началась. Не знаю чего она больше боится, что я кони тут двину свои иди что папа разозлится, узнав что без него провернули."
"Просыпаюсь от того, что меня гладят легонько.
— Моя девочка маленькая, даже ты отупилась. А я ещё на Аню сердился. Родишь моих внучек, тогда отругаю, — папа наклоняется, в щеку целует. — Тебе вредны перелеты, — начинает ожидаемо заводиться.
Папа мыслит по принципу: кто не режет, тот не врач; кто прислушивается — не мужик.
На самом деле он грозности умышленно себе придаёт. Костя ему понравился, на сколько это в принципе возможно. Но это секрет, знаем только мы с папой. Утром, спускаясь к завтраку, слышу как родитель напутствия даёт, а — ля как надо со мной себя вести, чтоб я на голову не садилась.
Детский дом, куда Родиона распределили, в области считается лучшим. Если отзывы зайти почитать, один хвалебнее другого. Но как бы там ни было, детский дом — это звенящая пустота, боль и несправедливость. Даже самым смелым и стойким малышам нужны мамы.
Родика жду в пустой комнате, сама так попросила. Вся извелась. По позвоночнику холодные капельки катятся, сердце сдавливает.
— Я знал, что ты ко мне в гости приедешь. Я всем говорил, а они мне не верили, — сообщает торжественно, он очень доволен, что прав оказался.