Дураки и герои

Вот только что Сергеев, безошибочно взявший кровавый след, буквально наступал на пятки бывшему куратору, а вот – дверца мышеловки захлопнулась, и тот, кто только что ощущал себя котом, понял, что на самом деле он мышь.

Мангуст знал шаги Сергеева наперед и, не исключено, что и покойный ныне «язык» оказался в штаб-квартире не случайно – все предусмотрел мудрый Андрей Алексеевич. Даже технику допроса, которой будет пользоваться бывший воспитанник и друг.

Сергеев остановился и прислушался. За стальной перегородкой мерно, словно сердце гигантского динозавра, стучал какой-то механизм.

Невидимые машины заставляли вибрировать металлический настил у него под ногами, подрагивать акриловые светильники, подвешенные на тонких стальных тросиках. От тревожного звука внутри костей возникало странное дрожание – так дрожит от биения тысяч крылышек плотная оболочка осиного гнезда. Казалось, еще несколько секунд – и наружу вырвется разъяренный рой, выплеснется в коридоры и туннели, заполнит смертоносной, желто-полосатой массой омерзительный, как мокрая вата, воздух…

Но ничего не происходило.

Настоящая смерть неслась по бетонным трубам, смывая все вокруг, а здесь… Здесь надо было опасаться не насекомых, не пульсирующих мертвых машин и даже не взбесившейся стихии, а живого, реального человека: облысевшего, высохшего, скрученного из жил, мышц и неудовлетворенных амбиций. Бывшего кумира, спасителя, для которого в жизни не осталось ничего, кроме всепоглощающего желания пробиться в высшую лигу. Человека, для которого убить никогда не представляло проблемы, а уж теперь, после того, как он сделал то, что сделал…

«Стоп! – сказал сам себе Сергеев. – Ты ни в чем не уверен. Ты ничего не знаешь наверняка. Нет свидетелей. Нет документов. Ничего у тебя нет. Ничего, кроме слов Кручинина. Кроме предположения и свидетельства человека, пережившего психологические травмы такой силы, что любой неподготовленный просто сбрендил бы окончательно и бесповоротно.

Да на Сашку у конторских психиатров история болезни толщиной с полное собрание сочинений Ленина! Кто ж ему поверил бы, кроме меня?»

И толком-то Кручинин ничего не сказал. Были намеки со стороны Мангуста. Был пещерный страх, объявший Сашу после этих намеков. И был свершившийся факт, реальность которого Сергеев не мог осознать по сей момент. Он просто не мог представить себе, что город, который он так любил, перестал существовать.