Ма-мы боль-ше нет! Па-пы боль-ше нет!
Горло свело, как в тот далекий день.
– Мне нужна помощь, – наконец-то выговорил он не без труда и потушил окурок в пепельнице. – И так получилось, что мне больше некого попросить.
– Так, – сказал Левин. – Это я, дружище, сразу понял. Мальца искать будешь?
– Да.
Дверь в гостиную приоткрылась, и несколько колонисток, шумные и румяные с мороза, начали накрывать на стол. Одна из них так стреляла глазами в сторону Вадима, что коммандос оживился и закрутил лопоухой головой, не выпуская крепенькую, как гриб, девицу из поля зрения.
Тишину вымело из комнаты поганой метлой. Вместе со звоном извлекаемой из «комода» посуды, шагами, шуршанием застиранной до дыр и аккуратно заштопанной скатерти, мгновенно накрывшей доски стола, женским сдержанным смехом в комнату вошел уют. Атмосфера изменилась, и Сергеев почувствовал, что сжатая в тугой узел пружина начинает потихоньку ослабевать, освобождая виток за витком.
Тут можно было не ожидать выстрела в спину. Тут можно было прикрыть глаза и задремать, разомлев от тепла.
Сергеев стал у окна и незаметно для себя самого закурил еще одну сигарету, выпуская дым в форточку.
– Убрать, что ли, сетки? – спросил Сорвиголова за сергеевской спиной.
– А если я ошибаюсь?
Левин рассмеялся.
– Да ну? Миша, что-то я тебя не узнаю! С каких пор в тебе поселился бес сомнений?
Сергеев пожал плечами.
– Ты насчет того, что здесь есть наблюдатели, пожалуйста, вслух не говори… – попросил Левин, понизив тон почти до шепота. – Не надо…
– Ты же человек военный, – сказал Сергеев негромко. – Сам должен понимать.
– Я понимаю. Тут всегда война, а, значит, есть и агенты.