– Последствия у вспышек патриотизма всегда одни: после того, как они гаснут, выясняется, что кто-то хорошо нагрел на этом руки. Я прав или у меня паранойя?
Бидструп внезапно, нервным движением размял кисти – захрустели суставы – и заговорил веско, роняя слова на каменный пол беседки, словно свинцовые горошины.
– У вас не паранойя, но боюсь, что теперь ею болен я. У меня плохой прогноз, Александр Александрович. Я уверен, что если мы проиграем ЭТУ ситуацию, то последствия будут далеко идущими и крайне негативными для нас и всей страны.
Тут будет реклама 1
Более того, я считаю, что ущерб будет нанесен не только репутации, на что упирали аналитики и вы сами, но и реальной экономике. Это несопоставимые вещи, особенно при длительной проекции, но в настоящий момент удар по экономике может оказаться очень ощутимым. Что касается репутации, то именно экономическое поражение и изменение мировых тенденций на рынке углеводородов заставит нас пойти на столь принципиальные уступки, что мы ощутимо сдадим позиции, откатимся во влиянии на регион, как минимум, на три-четыре года.
Тут будет реклама 2
А в мировом влиянии на уровень конца прошлого века… Сейчас мы владеем среднеазиатским транзитом и диктуем свои цены Душанбе и Казахстану. Мы портим американцам кровь в Ираке и поддерживаем арабское сопротивление, умудряясь не совсем побить горшки с израильтянами. Даже чокнутый Чавес сейчас невольно нам подыгрывает. Но это шаткое равновесие и мы не можем допустить, чтобы украинцы его нарушили. Если они не играют на нашей стороне, значит, не должны играть вообще.
Тут будет реклама 3
Крутов не любил плохих вестей и плохих прогнозов. Услыхав о чем-либо, идущем вразрез с утвержденным планом, он начинал нервничать и действовать жестко, значительно жестче, чем требовала текущая ситуация."
"Александр Александрович не сомневался, что Бидструп говорит правду. И не преувеличивает. Скорее уж преуменьшает последствия в разумных пределах. Он не стал перебивать, давая старому сослуживцу договорить до конца, тем более чувствовалось, что речь свою Кукольников вымучил, выдавил из себя почти против воли.
Тут будет реклама 4
Он слушал, и чем дольше Бидструп говорил, тем все более зябко становилось Крутову, и холод этот шел не от речной глади, а изнутри, от сердца. И от этого холода становились более четкими синие круги, очертившие глаза генерала, и темная тень над его верхней губой.
По всему выходило, что партия могла быть проиграна вчистую. А это было плохо. ОЧЕНЬ плохо.
