Одни старые друзья попросили других старых друзей, они попросили меня, я тебя… Раз – и все довольны! Просьба-то завалящая, сущий пустячок…
– Вот я и пытаюсь разобраться, о чем меня в действительности просят…
– Хорошо, – сказал Мангуст с издевкой. – Разбирайся. Только молча разбирайся, пожалуйста. Не на людях. Осталось-то помолчать – всего ничего. Чуть больше года – и все решится само собой… Я же не прошу тебя кому-то служить! Я по большому счету прошу тебя просто бездействовать! И буду за это чрезвычайно благодарен.
– Я подумаю, – произнес Сергеев, не отводя взгляда."
"«Откуда известно про видео? – подумал он, стараясь скрыть растерянность. – Нет ни кассеты, которую кто-то мог бы посмотреть, ни живых свидетелей. Есть файл, зашифрованный, закрытый, как спецхран КГБ, лежащий по частям на десятке разных серверов в Интернете. Файл, доступ к которому имею только я. Тогда я еще по наивности думал, что откровения Базилевича взорвут политикум.
Что же стало известно Конторе? Что такого важного сказал тогда Базилевич, чтобы лично Мангуст приехал меня образумить? И откуда это стало известно? Почему только образумить, а не убить, в общем-то, понятно… Он же знает, что я не мальчик, и в случае моей смерти информация выплеснется наружу».
– Ты сейчас размышляешь о том, что такого содержится в записи… – констатировал Мангуст. – И долго будешь думать, уж поверь! Может быть, есть путь попроще?
– Какой? – поинтересовался Сергеев.
– Спросить меня! Просто по-дружески спросить: Мангуст, а зачем вам эта запись?
– Для начала у меня есть другой вопрос… Мангуст, а откуда вам известно об этой записи?
– Ты всегда был очень доверчив, Умка.
– Аль-Фахри? – скорее ответил, чем спросил Сергеев. – Но он же тогда был полуживым!
– Тут ты прав. Передать содержание записи он не мог, но сам факт ее создания наблюдал.